Сообщений в теме: 1765

[proza]

Какое-то грустное у меня настроение. Тому, пожалуй, есть причины, но не в том суть.

Пройдет всего три недели... Даже 2,5. И ОИ, которых все так долго ждали, уйдут в историю. Оставив после себя много эмоций: радостных и не очень. А у меня сейчас такое состояние, как в канун НГ: когда ты очень чего-то ждешь, и в то же время знаешь, что все пройдет очень быстро и будет... ну как всегда. Шампанское, оливье, пельмени, президент, куранты... Ожидание чуда, смутные надежды, что вот-вот все изменится к лучшему... И при этом в глубине души ты знаешь, что не будет никакого чуда, все останется, как было, и завтрашний день ничем не будет отличаться от сегодняшнего. Разве что кучей воспоминаний, головной болью, и горой немытых тарелок в раковине. И что ожидание праздника (за дни и недели до, а также в те мгновения, когда салаты покрошены, стол накрыт, и ты наносишь последние штрихи перед зеркалом, уже нарядная, и ждешь, что вот-вот оно...) оказывается лучше самого праздника. Конечно, могут быть замечательные моменты, которые потом будет приятно вспомнить... Но все же любой, даже самый великолепный результат - это то, что уже свершилось, что уже сейчас, вот сию секунду, стало прошлым... А ожидание - оно все в будущем. В предвкушении, замирании сердца и надеждах на Чудо. И эти неповторимые моменты, когда еще ничего нет, когда все впереди и есть надежда, что все будет так, как ты хочешь - если очень-очень-очень сильно хотеть. Даже если это нереально - ну а вдруг!!!... Мне вдруг стало очень жаль этих мгновений. Все-таки сильна надо мной "власть несбывшегося" (с).

[proza]

Странные у меня пока ощущения от ОИ. Точнее, нет у меня ощущения, что это ОИ, главное спортивное действо четырехлетия.

И началось всё очень трагично, и качество трансляций никакое, и организация оставляет желать... И наши пока выступают неудачно. И как-то пропадает у меня потихоньку интерес к тому, что творится в Ванкувере. Учитывая крайне неудобное время трансляций (12 часов разницы - это сильно, когда носью хочется посмотреть соревнования, а днем надо идти на работу), желание не спать ночами ради того, чтобы посмотреть соревнования начинает потихоньку сходить на нет. И это в самом начале игр... Даже биатлон не радует: у женщин, и, особенно, у мужчин все решилось не формой спортсменов, а капризами канадской погоды. И оптимизм, который был накауне игр, тает, как снег на солнце... уже безразлично становится, сколько мы медалей завоююм, как эти игры закончатся для нас... Тем более, что Пекинский опыт показывает, что наши чинуши любой результат объявят как минимум удовлетворительным, поздравят сами себя, в очередной раз распилят призовой бюджет, устроят олимпийцам 15 минут славы... И начнут рассказывать о том, как они готовятся к Сочи. И ведь дай Бог, чтобы действительно готовились, а не чесали язывками. Уж очень не хочется облажаться. Даже не в плане выступлений, а в плане организации.

[miklosk]

Странные у меня пока ощущения от ОИ. Точнее, нет у меня ощущения, что это ОИ, главное спортивное действо четырехлетия.

И началось всё очень трагично, и качество трансляций никакое, и организация оставляет желать... И наши пока выступают неудачно. И как-то пропадает у меня потихоньку интерес к тому, что творится в Ванкувере. Учитывая крайне неудобное время трансляций (12 часов разницы - это сильно, когда носью хочется посмотреть соревнования, а днем надо идти на работу), желание не спать ночами ради того, чтобы посмотреть соревнования начинает потихоньку сходить на нет. И это в самом начале игр... Даже биатлон не радует: у женщин, и, особенно, у мужчин все решилось не формой спортсменов, а капризами канадской погоды. И оптимизм, который был накауне игр, тает, как снег на солнце... уже безразлично становится, сколько мы медалей завоююм, как эти игры закончатся для нас... Тем более, что Пекинский опыт показывает, что наши чинуши любой результат объявят как минимум удовлетворительным, поздравят сами себя, в очередной раз распилят призовой бюджет, устроят олимпийцам 15 минут славы... И начнут рассказывать о том, как они готовятся к Сочи. И ведь дай Бог, чтобы действительно готовились, а не чесали язывками. Уж очень не хочется облажаться. Даже не в плане выступлений, а в плане организации.

Знаешь, удивительно, но у меня абсолютно такие же ощущения. На фоне пекинских Игр эта Олимпиада по организации, четкости, атмосфере выглядит очень слабо. Я понимаю, что сравнивать летние Игры с зимними некорректно, но все же... Вон уже Вайцеховская написала, что этим Играм не суждено стать лучшими в истории... Даже, такое ощущение, зрителям как-то кисло все. Наверное, их один хоккей интересует. Местных, я имею в виду. А приезжих мало, чтобы настроение создать.

А чинуши - это да, это шик. Зато у них самый пафосный "Русский Дом" с икрой, водкой и звездами поп.

А так хочется, чтобы в Сочи все было по-настоящему, эх...

[proza]

Меньше чем за сутки до выступления фигуристов в произвольной программе решила что называется высказаться по поводу.

Как я уже где-то писала выше, в спорте для меня важна не только спортивная, но и эмоциональная составляющая. Причем я говорю не только про эмоции от выступлений спортсменов, радость или разочарование от побед/поражений. Для меня очень интересно смотреть на спортсмена и пытаться проникнуть в его внутренний мир, пусть совсем чуть-чуть. Попытаться прочувствовать то, что чувствует он, взглянуть на все его глазами, понять, что все это значит для него - как для человека. Какое место это событие займет в его жизни: незначительного эпизода, грандиозного взлёта или оглушительного (в буквальном смысле слова) провала. Нравится следить, в какие причудливые узоры сплетаются события в течение нескольких лет его спортивной жизни.

И в этом смысле на предстоящей олимпиаде мне, как ни странно, было интереснее наблюдать не за Плющенко, а за Жубером. Женя, конечно, настоящий боец и мужик, несмотря на весь тот попсовый гламур, которые окружал его в последние годы. И, конечно, возвращался он за победой и в Ванкувер приехал за вторым золотом, что бы он там сам не говорил. И я искренне желаю ему победы. Но... если он не выиграет - я не сильно расстроюсь. Просто потому, что любой исход - равновероятен, и для самого Жени его поражение станет неприятностью, но не трагедией. Хотя есть у меня парочка примет, которые говорят, что таки-да, он скорее выиграет. Или, точнее, что шансов примерно 60/40.

А вот Жубера после короткой программы мне действительно жаль. Чего греха таить, я хотела, чтобы на этих играх был европейский пъедестал: Плющенко, Жубер, Ламбьель. Именно в таком порядке, хотя катание Ламбьеля мне нравится больше выступлений Брайана. Просто для француза эта победа была намного важнее. Может, даже важнее, чем для канадцев. Но вот Жубер как раз с треском провалил короткую программу. И теперь для него игры законечены. И надежды в большом спорте тоже, пожалуй, закончены - вряд ли он сможет кататься до Сочи. Хотя пример китайцев и говорит, что чудеса случаются, так что кто знает... Но в любом случае, эти игры, так же, как и Туринские, для него в очередной раз обернулись огромным разочарованием.

Почему мне нравится Жубер? Я ведь про него ничего в сущности не знаю. Могу предположить, что это человек с тяжелым характером. Хотя у кого из Чемпионов он легкий? Просто вспоминается амбизиозный, напористый парнишка, который не обладал какой-то выдающейся хореографией (да это и не требовалось особо по старой системе), но выходил на лед с конкретным желанием всех порвать. По крайней мере, такое уменя было ощущение. Да, я согласна, что во многом он - клон Ягудина. Даже спортивная судьба у них чем-то похожа. Вернее, могла бы быть похожа. Помнится, в спортивной биографии Ягудина тоже была черная полоса проигрышей, неуверенности в себе, когда лишь его имя помогало ему держаться на плаву. С новой системой судейства такой фокус прокатывает не всегда. Но я отвлеклась. Да, мне нравилась эта напористось Брайана, его наглость - особенно в прыжках. Никогда, наверно, не забуду тот ЧЕ, который он сумел-таки выиграть у Плющенко. Матрица. И два четвертных в программе, один из которых - почти в конце. До сих пор помню слова комментаторов, которые не смогли сдержать восхищения таким рискованным решением. И зависший при выставлении оценок компьютер. Тогда Брайан стал Чемпионом. Наверно, это была вершина его карьеры. А потом... Потом был, если я не ошибаюсь, российский Чемпионат Мира. Не в этот год, чуть позже, вроде, но это не важно. Важно то, что Плющенко сделал тогда всем царский подарок, снявшись после короткой программы. Это действительно был шанс для Жубера стать лучшим в мире... Что было в произвольной, напоминать не надо - он сорвал все, что можно было сорвать. И когда сидел на диванчике "слез и поцелуев", в глазах у него действительно стояли слезы, а на губах дрожала вымученная улыбка. Право, невозможно было его не пожалеть. После этого в нем что-то сломалось. Да, у него были и победы на ЧЕ, и на ЧМ, но гораздо больше было необъяснимых провалов, а в исполнении четвертных прыжков уже не чувствовалась хорошая спортивная наглость и бесшабашность. Скорее, появилась какая-то отчаянная решимость, он шел на прыжки как на танки со штыком - или пан или пропал. По крайней мере, именно такое у меня осталось ощущение.

Но при этом драма этого спортсмена, что он не может (или не хочет) перестраиваться. Мне кажется, Ламбьель добился больших, чем Жубер, спортивных успехов и обыграл его на последнем ЧЕ не только и не столько за счет хорошей хореографии. Просто Ламбьель явно получает удовольствие от самого процесса. Он умеет работать и бороться - иначе бы не побеждал. Но результат для него - не самоцель. Конечно, если бы он вдург стал десятым - он бы расстороился. Но для него жизнь на этом бы не закончилась, комплексов бы особых не появилось (смирился же он с тем, что тройной аксель - не для него). Для Жубера иначе. Для него любое поражение - это "маленькая смерть". И чем дальше - тем болезненнее. Посмотрим, конечно, что он покажет на ЧМ - если поедет туда. Может, ему в очередной раз удасться воскреснуть из пепла. Может, ему стоит поработать с хорошим психологом. Потому что это внутреннее нарпяжение, не позволяющее ему дать право на ошибку самому себе давит на него. А, возможно, ему хочется доказать, что та единственная победа над Плющенко не была случайностью, что он не просто выскочка, здорово прыгающий четвертные, а действительно Чемпион не дает ему покоя.

Конечно, я сейчас безбожно занимаюсь домыслами. Хотя мне кажется, что я не так уж далека от истины. Очень хочется, чтобы Брайана все-таки отпустило напоследок это колоссальное напряжение и он завершил карьеру (в этом году или через 4 года неважно) на мажорной ноте. Просто потому, что спортсмен он действительно классный. Конечно, до артистизма Плющенко, Ламбьеля, Ягудина ему далеко. Он это понимает. У него другой стиль, другие козыри. Долго думала, с кем бы его можно было сравнить, с каким животным. Ничего в голову не приходит. Может, волк... Как бы то ни было, мне импонирует этот спортсмен. И хотелось бы пожелать ему просто не сломаться окончательно и показать в произвольной программе лучшее свое катание и лучший результат (для нас это ничем не грозит, а для него это очень и очень важно).

Сообщение отредактировал proza: 18 February 2010 - 13:01

[proza]

Много мыслей и эмоций от происходящего на Олимпиаде. Но пока упорядочить их хоть как-то не получается, а о чем-то писать просто боязно - из суеверия. Поэтому просто поставлю в очердной раз музыку. Долго выбирала, что бы такого поставить: русского, позитивного и без плохих суеверных ассоциаций. Остановилась вот на этом.

[proza]

Даже не знаю, с чего начать. В голове нет внятных мыслей, только тупое оцепенение.

Позавчера, когда девчонки выиграли эстафету а Скобрев - серебро, жизнь, казалось, наладилась окончательно и бесповоротно. Прошли всего сутки - и все ушло в такой страшенный минус, что кажется хуже уже не бывает.

Вообще, неудачно начиналась вчерашняя ночь. ЦСКА проиграл Прокому. Лыжники продули эстафету. Но оставалась надежда, что смогут выиграть хоккеисты...

После победы в прошлом мае во мне поселился страх. Я внутренне молила: пожалуйста, кто угодно в плей-офф, но только не Канада. И когда стало известно, что Судьба свела нас в 1/4 - начала бить дрожь. Было реално страшно. Потому что 1/4 - это смерть для одной из команд. Я была готова внутренне к поражению. Но не к тому, что произошло этой ночью.

Если бы это была не Канада. Если бы мы не побеждали их дважды в финалах ЧМ. Если бы счет не был таким разгромным, а наши игроки - кучкой одиночек, бестолково мечушихся по льду... Было бы это не так больно? Не так оглушительно? Не знаю. Я не знаю, что произошло с нашей командой. Да, канадцам победа была нужнее - они просто не могли, не имели права проиграть такой важный матч перед родными трибунами. И они вышли с запредельным настроем. А чего не хватило нашим? Не знаю. Не готова об этом говорить. Вот такой сокрушительный крах всех надежд - и на какое-то время все происходящее в Ванкувере потеряло смысл.

Я не хочу утешать себя магической формулой, что вот уж в Сочи-то... Глупо это. Вчерашняя игра от этого никуда не денется. Вчера наши, чтобы выиграть, должны были показать лучшую игру. Получилась худшая. Я не могу себе представить, насколько сейчас хреново игрокам и Быкову с Захаркиным. Хотя Быкова можно уважать хотя бы за то, что он принял огонь на себя за это поражение, не пытаясь сделать крайними игроков. Канада действительно была сильнее этой ночью, здесь не было происков судей, их фантастического фарта или нашего невезения. Мы действительно продули. Обидно, но это так. Я не думаю, что это поражение - смерть нашего хоккея. Да, разгром... И кажется уже, что хуже быть не может. Для болельщиков это поражение - удар по самолюбию. Мы привыкли считать себя великой хоккейной державой, а прошлые победы вырнули уверенность в том, что Красная Машина вернулась... И мы так верили в это золото, верили, что уж в этот-то раз парни смогут... Не смогли. Более того, такого, чтобы мы вылетели уже в 1/4 вряд ли когда-то вообще было. А тут приехала дрим-тим. И так облажалась!!!

Но ведь и раньше были поражения. В том числе и разгромные - как в суперсерии СССР - Канада. Или невероятное, не менее оглушительное 11 место в домашнем ЧМ в Питере... И все равно это все забывается, проходит... Жалко, что это поражение случилось сейчас - когда все ждали золота и казалось, что оно близко, как никогда... И я до сих пор как в тумане, и не могу поверить, что все это происходило на моих глазах... И невозможно до конца поверить, что это - всё!!! Что больше у нас не будет шанса на этих играх, что все завершилось так бесславно... Но не смотря ни на что, я не поменяю свой юзербар. Потому что Россия - действительно великая хоккейная держава. А поражения... Они бывают. И разгромы бывают. Но сильных людей отличает то, что даже после таких оглушительных провалов они могут подняться - и побеждать. Я не буду говорить, что желаю нашей сборной победы на ЧМ в этом году. То есть желаю, конечно, но в олимпийский год это слабое утешение. Я просто желаю, чтобы они как можно скорее полчили возможность реабилитироваться в своих собственных глазах и в глазах болельщиков.

Вот как-то так. Простите за сумбу и пафос, ночка выдалась бессонная, да и от шока я еще не отошла.

Сообщение отредактировал proza: 25 February 2010 - 17:57

[marra]

Майк Бэбкок: Знаете, в последние два года одна страна настойчиво пыталась всем доказать, что играет в хоккей лучше всех. А я вот простой парень из деревни и считаю, что в хоккей лучше всего играют у нас, в Канаде. И сегодня мы это доказали.

Если выиграем сдедующий ЧМ, лично я смогу сказать этому " простому парню" что бы он ехал к себе в деревню. и не только я. мы ничего не доказывали, мы побеждали, мы играли в хоккей... лучше всех.

[proza]

Уже несколько дней прошло после закрытия Олимпиады. Хотя мне почему-то кажется - целая вечность.

Сейчас, оглядываясь назад, я задаюсь вопросом: а стоило ли все это того, чтобы смотреть до поздней ночи и хронически не высыпаться? При том, что турнир фигуристов, например, все равно по большому счету прошел мимо меня? И отвечаю сама себе: да, стоило. Хотя для многих моих знакомых такое заявление отдает мазохизмом.

Конечно, если говорить про эмоции российского болельщика - это олимпиада разочарований. Да и вообще, организация оставила неприятнейший осадок. С бардаком разобрались только во второй половине игр, но тут опять начала вредничать погода. Видимо, чтобы жизнь мёдом не казалась.

Канадцы молодцы, сумели выиграть едва ли не все, что могли. Редкий случай.

Из наших порадовали биатлонисты (пусть выиграли не всё, но в целом выступили действительно достойно, биатлон вид такой - много зависит от фарта, не говоря уж про то, что спринт процентов на восемьдесят решила не форма спортсменов, а капризы погоды, а в пасьюте уже было трудно тем, кто оказался далеко за бортом). Да, тренеры немного не угадали с пиком формы. Но те же австрийцы и тем более шведы (точнее, шведки) выступили еще хуже. Да и у франзузев результаты сделали не лидеры, а вторые номера. Для них это уже тенденция, если вспомнить Турин и золото Баверель-Робер и Дефрана. Немного расстроилась из-за Круглова, которому не дали заслуженный шанс в эстафете и из-за Антона, которого тренеры явно загнали. Задним числом думаешь: поставь они в эстафету Колю, возможно, результат был бы лучше. Но теперь эти разговоры уже не имеют смысла... Немного расстроилась, что не выиграл личную медаль Ваня... Но то уже личное

От лыжников впечатление неоднозачное. Спринтеры - без вопросов. Конечно, досадно, что Петухов и Морилов взяли лишь бронзу, но на фоне выступления дистанционщиков это такая крошечная ложка дегтя, что о ней и упоминать-то не стоит. Зато как красиво Крюков и Панжинский оставили не у дел Нортуга и Ко А вот ситуацию с нашими дисатнционщиками можно назвать одним словом: капздец!!! У мужчин еще хоть есть просветы: Вылегжанин дважды был в десятке, Легкову чуть-чуть не хватило до медали... Но про Сашу я напишу позже. У девушек все мрачно. А уж слова тренеров про то, что у нас в стране нет лыжников "Не верю!" (с)

По конькам все тоже неоднозначно. Пример Скобрева доказал, что спортсмены у нас есть, а вот с квалифицированными тренерами напряжёнка. И, кстати,можно отметить, что Скобрев помимо медалей сделал себе на этой олимпиаде имя. Уж не знаю, сознательно или нет, но пиар он провел очень классный: к концу олимпиады он стал одной из самых заметных фигур нашей сборной. Конечно, здесь весьма вероятно сказался медальный голод, но те же Крюков и Панжинский получили гораздо меньше внимания прессы (по крайней мере, по моему субъективному ощущению). Но если эта популярность не скажется на результатах Вани, а привлечет внимание и финансирование к конькобежному спорту - будет здорово. Немного похожая ситуация была четыре года назад, когда чемпионкой Турина стала Журова, но она тогда сразу ушла из спорта, и внимание быстро сошло на нет. Скобрев вроде собирается выступать до Сочи. Как говорится, дай Бог...

To be contined...

[DenDo]

[Bratsk-2009]

Поздравляю тебя с праздником!!!

[miklosk]

С праздником! Пусть все твои мечты сбудутся, а жизнь будет легка и светла

[proza]

Поздравляю тебя с праздником!!!

С праздником! Пусть все твои мечты сбудутся, а жизнь будет легка и светла

Денис, Игорь, Миша, спасибо большое

[proza]

Помнится, когда-то давным-давно, когда я только завела свой дневник, я пообещала тут много графоманского бреда. Но самого бреда было не так уж и много, и в основном в стихах. Хотя это не мой жанр. И вот, разбирая старые залежи, я перечитала один недороман. Точнее, кусочки одного романа, который существовал лишь в моей голове, и цель коего была сублимация - ак мне было легче переваривать ту лавину эмоций, которая захлестывала меня с головой. Писалось все давно, несколько лет назад, и с тех пор необходимость возвращаться к этому отпала. И вот решила я выложить здесь небольшой кусочек. Наверно, никаких разъяснений не потребуется. Ежу понятно, что Рене - это я (опуская родственные и дружеские связи) Гонку я сделала олимпийской исключительно ради бОльшего эмоционального напряжения))) А Данию в качестве страны-хозяйки Олимпиады выбрала методом тыка, исключительно из принципа необычности)))

Рене включила телевизор. Несмотря на то, что ее звали на соревнования и Франк, и Карл, и Мартин, она предпочла остаться в гостинице. В номере прекрасный телевизор с большим экраном и стереозвуком, да и смотреть по нему куда удобнее, чем мерзнуть на стадионе. Единственный минус: она ни словечка не понимает по-датски. Даже знакомые имена в произношении дикторов звучат чудно, но это неважно. Главное, что Франка с Карлом она узнает даже если они окажутся затертыми в толпе. Последнее, впрочем, было крайне маловероятно. А вот и они: рядом, в первом ряду. Повинуясь внезапному порыву, Рене послала им воздушный поцелуй – на удачу. Сигнал – и тридцать спортсменов рванулись с места. Сначала была толчея, потом все постепенно вытянулись в длинную шеренгу.

Первый рубеж, второй, третий... И все короче эта шеренга, все меньше в ней людей и больше разрывы. И только Карл с Франком почти всю гонку оставались рядом. Лишь однажды, в самом начале, Франк промахнулся – но Карл стрелял медленнее, и Франк сумел его догнать. Наконец, они вдвоем – все остальные остались далеко позади – приблизились к последнему рубежу. Практически синхронно – так, что Рене даже залюбовалась ими – они нагнулись, заряжая винтовки, выпрямились, приготовились стрелять...

Они стояли рядом, двое мужчин, непримиримые соперники на трассе, один из которых был ее братом, а второй – хорошим другом. И ее сердце вдруг заколотилось так громко и сильно, что казалось – это слышно по всей гостинице. Странным образом она ощущала его биение не только в грудной клетке, а словно бы по всему телу. Не отрываясь смотрела она на две стройные мужские фигуры и на две полоски электронного протокола рядом с ними: фамилия и пять темных кружков – незакрытые мишени. Карл начал стрелять чуть раньше. Один белый кружок у него, десятой долей секунды позже такой же у Франка. Второй кружок у Карла, второй – у Франка. Казалось, что они сговорились в своей синхронности, и им не стоило ни малейшего труда закрывать эти мишени. Но на заднем плане Рене заметила, как попавшие в кадр красные флажки заметались под резким порывом ветра. Едва слышный звук, чуть отличающийся от предыдущих – и кружок Карла остался черным, а рядом с изображением мишени появилась белая точка – промах. Рене прикусила губу. Видел ли это Франк? Он чуть дольше задержал следующий выстрел, словно раздумывая, что же теперь делать. Хотя, скорее всего, он просто пережидал порыв ветра. Видел ли промах соперника? Даже если не видел, не мог не слышать разочарованного вздоха трибун – Рене знала, что он никогда не пользовался берушами. Она зажмурилась и отчего-то представила пулю: как она летит, ударяется в черный глазок мишени и под давлением этого удара мишень закрывается. А когда открыла глаза, увидела, что Франк попал все пять выстрелов и уже ушел на дистанцию. График Карла появился спустя двадцать с небольшим секунд. Рене шумно выдохнула, почувствовав, что все это время наблюдала за мужчинами, затаив дыхание. Сердце потихоньку успокаивалось. Она вдруг подумала, что ее пульс был едва ли не выше пульса спортсменов. Только сейчас она услышала громкий голос комментатора, эмоционально и быстро говорящего что-то. Единственное, что она разобрала, были имена спортсменов. Но не нужно быть полиглотом, чтобы понять смысл: наверняка комментатор, как и большинство зрителей, задает сейчас риторический вопрос: сумеет ли Карл сотворить чудо и догнать Франка. Она знала, как быстро может бегать Карл. Хотя сегодня Франку ведь удалось его догнать, а по скорости он был отнюдь не фаворитом в этой паре. И все же пока ей стало спокойнее. В любом случае, золотой и серебряный призер очередной олимпиады известны, а кто именно из них выиграет – пока неважно. Если дело дойдет все же до непосредственного противостояния, тогда и посмотрим. Фавориты успели пробежать чуть ли не треть оставшейся дистанции, когда на рубеже появились, наконец, еще три спортсмена. Но они интересовали Рене гораздо меньше. Она и не знала их почти – двое норвежцев и русский – и ей было все равно, кто окажется третьим. Третьим оказался русский. За дальнейшим распределением мест она почти не следила, заметила лишь, что один из норвежцев ухитрился промазать аж четыре раза, да мелькнувшую в протоколе на шестой строчке фамилию Швейцера – приятеля Франка по сборной, который тоже отстрелял довольно неплохо. Но как мало это сейчас заботило ее. Сердце снова стало стучать громко и часто: одна отметка, вторая – и преимущество Франка уменьшается на глазах. Последний поворот перед финишной прямой, и уже видно, что спортсменов разделяют считанные метры.

Но вот и финиш. Это казалось невероятным, но Карлу не удалось догнать Франка. То есть он ощутимо приблизился, и будь дистанция чуть подлиннее – хотя бы на полкилометра – наверняка обогнал бы своего соперника. Но сейчас было очевидно – немца ему уже не догнать. За несколько метров до финишной черты Франк, обернувшись через плечо, убедился в этом и слегка сбросил скорость, победно вскинув руки. Проехав финишную черту, он улыбнулся, послал воздушный поцелуй в камеру и обернулся, дожидаясь финиша Карла. Француз тоже сбросил скорость, также помахал зрителям и, остановившись перед финишной прямой, демонстративно ее перепрыгнул. Потом подъехал к Франку, они по-дружески обменялись рукопожатиями и поздравлениями, потом обнялись, помахали в камеру, и отъехали к бортику, где сперва попали в объятия к тренерам, а потом и в кольцо репортеров, наперебой задававших им вопросы. Лишь некоторые из них отвлеклись на финиш третьего призера. Карл с Франком – не зря же они профессионалы и одни из лучших в мире – тоже не забыли поздравить этого парнишку. Сейчас Рене смогла лучше его разглядеть и поразилась тому, что он еще довольно молод: лет двадцать, вряд ли больше. Сам он, похоже, тоже был очень доволен своим результатом.

[proza]

Люблю поэтом серебряного века, их декаданс так хорошо ложится мне на душу, и таким унисоном звучит, словно я сама в прошлой жизни жила в Петербурге и бывала во всех этих салонах... Вот одно из любимых -  о запретном плоде таланта и плате за обладание им. 

Волшебная скрипка
 
Валерию Брюсову
 
Милый мальчик, ты так весел, так светла твоя улыбка,
Не проси об этом счастье, отравляющем миры,
Ты не знаешь, ты не знаешь, что такое эта скрипка,
Что такое темный ужас начинателя игры!
 
Тот, кто взял ее однажды в повелительные руки,
У того исчез навеки безмятежный свет очей,
Духи ада любят слушать эти царственные звуки,
Бродят бешеные волки по дороге скрипачей.
  
Надо вечно петь и плакать этим струнам, звонким струнам,
Вечно должен биться, виться обезумевший смычок,
И под солнцем, и под вьюгой, под белеющим буруном,
И когда пылает запад и когда горит восток.
  
Ты устанешь и замедлишь, и на миг прервется пенье,
И уж ты не сможешь крикнуть, шевельнуться и вздохнуть, —
Тотчас бешеные волки в кровожадном исступленьи
В горло вцепятся зубами, встанут лапами на грудь.
  
Ты поймешь тогда, как злобно насмеялось все, что пело,
В очи, глянет запоздалый, но властительный испуг.
И тоскливый смертный холод обовьет, как тканью, тело,
И невеста зарыдает, и задумается друг.
  
Мальчик, дальше! Здесь не встретишь ни веселья, ни сокровищ!
Но я вижу – ты смеешься, эти взоры – два луча.
На, владей волшебной скрипкой, посмотри в глаза чудовищ
И погибни славной смертью, страшной смертью скрипача!
 

[proza]

О стольком хотелось написать и сказать после ОИ... Но прошло время, и эмоции ушли. Утекли, как вода сквозб пальцы с весенними ручьями растаявшего снега, унеслись легкикми белыми облачками. Были и нет. Эмоции вообще продукт скоропортящийся, как правило. И остается только воспоминание о них. Так что пока мои мысли и впечатления об Играх закончены. Может, вернусь к этому позже, если будет повод и желание.

А пока продолжу графоманить, раз уж начала. Вот начало одной небольшой повести.

Это был очень странный случай. И молодой следователь, которому поручили это дело, скорее даже в качестве учебного, был все же немало озадачен. По его представлению, тут было что-то нечисто. Подсудимый – молодой парнишка, которому едва исполнилось девятнадцать, - был арестован месяц назад. Арестован при организации побега одного из военнопленных. Можно было даже сказать, что он сдался сам. Он ничего не отрицал, напротив, спокойно, почти весело отвечал на вопросы. Хотя и многого не говорил. Не говорил, где скрываются другие военнопленные, к побегу которых он также был причастен, а также сколько в их отряде человек. Следователь еще ни разу не беседовал с ним, хотя и видел его мельком – когда его переводили сюда из небольшого военного лагеря. Знал его имя – Корн Ларде – и то, что он принадлежит к весьма знатному и богатому роду. И это вызывало больше всего вопросов. И сейчас, сидя напротив него и глядя на это красивое, но омраченное какой-то внутренней, едва уловимой тенью, лицо, все еще не мог ни на что решиться, не зная, как себя вести.

- Я хочу понять, – следователь нервно откинул со лба волосы. – Хочу понять: зачем? Неужели вам так не хватало острых ощущений, что вы ввязались в эту авантюру? Вы хоть понимаете, чем вам это грозит? Или надеетесь, что ваше имя и положение помогут вам выйти сухим из воды?

- Да нет. Я все понимаю. Да, раз уж мы заговорили о моем положении – как насчет выкупа?

- Вам следовало подумать об этом раньше.

- Вероятно. Но я не боюсь. Хотите знать – почему?

- Разумеется!

- Только я прошу вас – не для протокола.

- Хорошо.

- Это довольно долгая история. – Корн неожиданно улыбнулся. – Хотя… Можно рассказать ее в двух словах. Долгая она лишь для меня. Я, как вы знаете, никогда ни в чем не нуждался. С самого рождения у меня были все привилегии, которые давали мне мой титул и состояние моего отца. В том числе и офицерское звание. Когда мне исполнилось восемнадцать, я был типичным избалованным мальчишкой – легкомысленным, любвеобильным и невероятно самоуверенным. И, хотя ни разу не участвовал ни в одном сражении, мнил себя великим знатоком военного дела. И командовал полком. Звание я тоже получил по наследству. Однажды, когда мне понадобилось произвести впечатление на одну очень красивую и очень недоступную девушку, я во всеуслышание заявил, что отправляюсь в действующую армию. Я действительно туда отправился, а перед этим послал ей письмо, в котором писал всякую приличествующую случаю пошлость. Ну, про то, что мое сердце навеки принадлежит ей, и мне легче погибнуть на поле боя, чем сносить ее холодность. Что все мои победы будут во славу ее… ну и так далее. Я даже брызнул на бумагу несколько капель воды, которые должны были изображать слезы… И сладко заснул, довольный своей изобретательностью, ни секунды не сомневаясь в успехе.

Когда я прибыл в часть, меня сперва сильно и довольно неприятно потрясло отсутствие привычных удобств и то, что здесь я не был таким желанным гостем, каким привык себя считать. Как и та, как мне казалось, нелепая осторожность, из-за которой я не мог верхом на коне ворваться во вражеский стан, размахивая саблей и круша направо и налево своих врагов. Мне казалось само собой разумеющимся, что они разбегутся от одного моего вида, и я смогу вернуться героем. Я так отчетливо представлял свое возвращение – с целым возом трофеев и колонной пленных… Ну и, разумеется, предмет своих воздыханий. Я так отчетливо видел, как она выбегает мне навстречу, как заливается румянцем, как я склоняю перед ней колено и произношу пламенную речь, а потом мы целуемся… Эти воображаемые сцены становились все подробнее и реалистичнее, и тем невыносимее было это бездействие, царившее в лагере. Я считал всех этих полководцев старыми перестраховщиками; мне казалось это таким легким – внезапная, стремительная атака и полный триумф. И вот однажды, на рассвете, никому ничего не сказав и ни с кем не посоветовавшись, я приказал трем десяткам солдат отправиться в атаку и взять небольшую крепость противника, которая защищала подступы к городу. Некоторые хотели возразить, но я… Я был их командиром, и я заставил их повиноваться. И сам поскакал впереди. Наивный глупец! Меня не убили только потому, что когда вокруг засвистели пули, и одна из них ранила меня в руку, я повернулся и кинулся прочь. Моим солдатам повезло меньше. Из тридцати человек в живых осталось только пятеро. В лагерь я так и не вернулся. Мне было нестерпимо стыдно. И не за то, что я повел на верную смерть людей – о них я даже не вспомнил! – а за то, что я сбежал. Невыносима была мысль о слове «трус», которое я должен был непременно услышать. Сейчас это кажется мне таким мелким. Но я был молод и самолюбив.

Вернуться в столицу я тоже не решился. И уехал в другую часть. Рядом с которой находился лагерь для военнопленных. И вот через несколько дней после моего прибытия туда я расстрелял трех человек. Сам не знаю, что на меня нашло. Словно само их присутствие напоминало мне о моей трусости. И словно, убив их, я мог вернуть себе самоуважение, вновь почувствовать себя героем. Но я не хотел их убивать. Просто один из них обратился ко мне. Не помню, что он сказал, но я выхватил пистолет и выстрелил в него. Прямо в голову. Он упал, все вокруг замерли, потом кто-то закричал, а я начал стрелять и стрелял до тех пор, пока у меня не кончились патроны. Но и тогда я продолжал жать на курок. Наконец подбежали наши солдаты и отобрали у меня уже бесполезное оружие.

Вот так. Не судите строго, понимаю, что все это - один большой романтический штамп. Но мне кажется, получилось неплохо

[proza]

Музыкальная пауза




Песенка - образчик русского рока. Пьяного, разудалого, искрометного, кайфового и драйвового. Выросшего из квартирников и капустников. Вот и от этой песни с довольно бредовым текстом тащишься от мощной ее энергетики. А еще прелесть этой песенки в том, что она непереводима. Точнее, непереводима главная ее фишка: всевозможные склонения названия непальской столицы Катманду

[firefox333]

Приветик Юляшка!!

[firefox333]

Музыкальная пауза




Песенка - образчик русского рока. Пьяного, разудалого, искрометного, кайфового и драйвового. Выросшего из квартирников и капустников. Вот и от этой песни с довольно бредовым текстом тащишься от мощной ее энергетики. А еще прелесть этой песенки в том, что она непереводима. Точнее, непереводима главная ее фишка: всевозможные склонения названия непальской столицы Катманду

Песенка вещь!!! щас почитаю выше))

[firefox333]

О стольком хотелось написать и сказать после ОИ... Но прошло время, и эмоции ушли. Утекли, как вода сквозб пальцы с весенними ручьями растаявшего снега, унеслись легкикми белыми облачками. Были и нет. Эмоции вообще продукт скоропортящийся, как правило. И остается только воспоминание о них. Так что пока мои мысли и впечатления об Играх закончены. Может, вернусь к этому позже, если будет повод и желание.

А пока продолжу графоманить, раз уж начала. Вот начало одной небольшой повести.

Это был очень странный случай. И молодой следователь, которому поручили это дело, скорее даже в качестве учебного, был все же немало озадачен. По его представлению, тут было что-то нечисто. Подсудимый – молодой парнишка, которому едва исполнилось девятнадцать, - был арестован месяц назад. Арестован при организации побега одного из военнопленных. Можно было даже сказать, что он сдался сам. Он ничего не отрицал, напротив, спокойно, почти весело отвечал на вопросы. Хотя и многого не говорил. Не говорил, где скрываются другие военнопленные, к побегу которых он также был причастен, а также сколько в их отряде человек. Следователь еще ни разу не беседовал с ним, хотя и видел его мельком – когда его переводили сюда из небольшого военного лагеря. Знал его имя – Корн Ларде – и то, что он принадлежит к весьма знатному и богатому роду. И это вызывало больше всего вопросов. И сейчас, сидя напротив него и глядя на это красивое, но омраченное какой-то внутренней, едва уловимой тенью, лицо, все еще не мог ни на что решиться, не зная, как себя вести.

- Я хочу понять, – следователь нервно откинул со лба волосы. – Хочу понять: зачем? Неужели вам так не хватало острых ощущений, что вы ввязались в эту авантюру? Вы хоть понимаете, чем вам это грозит? Или надеетесь, что ваше имя и положение помогут вам выйти сухим из воды?

- Да нет. Я все понимаю. Да, раз уж мы заговорили о моем положении – как насчет выкупа?

- Вам следовало подумать об этом раньше.

- Вероятно. Но я не боюсь. Хотите знать – почему?

- Разумеется!

- Только я прошу вас – не для протокола.

- Хорошо.

- Это довольно долгая история. – Корн неожиданно улыбнулся. – Хотя… Можно рассказать ее в двух словах. Долгая она лишь для меня. Я, как вы знаете, никогда ни в чем не нуждался. С самого рождения у меня были все привилегии, которые давали мне мой титул и состояние моего отца. В том числе и офицерское звание. Когда мне исполнилось восемнадцать, я был типичным избалованным мальчишкой – легкомысленным, любвеобильным и невероятно самоуверенным. И, хотя ни разу не участвовал ни в одном сражении, мнил себя великим знатоком военного дела. И командовал полком. Звание я тоже получил по наследству. Однажды, когда мне понадобилось произвести впечатление на одну очень красивую и очень недоступную девушку, я во всеуслышание заявил, что отправляюсь в действующую армию. Я действительно туда отправился, а перед этим послал ей письмо, в котором писал всякую приличествующую случаю пошлость. Ну, про то, что мое сердце навеки принадлежит ей, и мне легче погибнуть на поле боя, чем сносить ее холодность. Что все мои победы будут во славу ее… ну и так далее. Я даже брызнул на бумагу несколько капель воды, которые должны были изображать слезы… И сладко заснул, довольный своей изобретательностью, ни секунды не сомневаясь в успехе.

Когда я прибыл в часть, меня сперва сильно и довольно неприятно потрясло отсутствие привычных удобств и то, что здесь я не был таким желанным гостем, каким привык себя считать. Как и та, как мне казалось, нелепая осторожность, из-за которой я не мог верхом на коне ворваться во вражеский стан, размахивая саблей и круша направо и налево своих врагов. Мне казалось само собой разумеющимся, что они разбегутся от одного моего вида, и я смогу вернуться героем. Я так отчетливо представлял свое возвращение – с целым возом трофеев и колонной пленных… Ну и, разумеется, предмет своих воздыханий. Я так отчетливо видел, как она выбегает мне навстречу, как заливается румянцем, как я склоняю перед ней колено и произношу пламенную речь, а потом мы целуемся… Эти воображаемые сцены становились все подробнее и реалистичнее, и тем невыносимее было это бездействие, царившее в лагере. Я считал всех этих полководцев старыми перестраховщиками; мне казалось это таким легким – внезапная, стремительная атака и полный триумф. И вот однажды, на рассвете, никому ничего не сказав и ни с кем не посоветовавшись, я приказал трем десяткам солдат отправиться в атаку и взять небольшую крепость противника, которая защищала подступы к городу. Некоторые хотели возразить, но я… Я был их командиром, и я заставил их повиноваться. И сам поскакал впереди. Наивный глупец! Меня не убили только потому, что когда вокруг засвистели пули, и одна из них ранила меня в руку, я повернулся и кинулся прочь. Моим солдатам повезло меньше. Из тридцати человек в живых осталось только пятеро. В лагерь я так и не вернулся. Мне было нестерпимо стыдно. И не за то, что я повел на верную смерть людей – о них я даже не вспомнил! – а за то, что я сбежал. Невыносима была мысль о слове «трус», которое я должен был непременно услышать. Сейчас это кажется мне таким мелким. Но я был молод и самолюбив.

Вернуться в столицу я тоже не решился. И уехал в другую часть. Рядом с которой находился лагерь для военнопленных. И вот через несколько дней после моего прибытия туда я расстрелял трех человек. Сам не знаю, что на меня нашло. Словно само их присутствие напоминало мне о моей трусости. И словно, убив их, я мог вернуть себе самоуважение, вновь почувствовать себя героем. Но я не хотел их убивать. Просто один из них обратился ко мне. Не помню, что он сказал, но я выхватил пистолет и выстрелил в него. Прямо в голову. Он упал, все вокруг замерли, потом кто-то закричал, а я начал стрелять и стрелял до тех пор, пока у меня не кончились патроны. Но и тогда я продолжал жать на курок. Наконец подбежали наши солдаты и отобрали у меня уже бесполезное оружие.

Вот так. Не судите строго, понимаю, что все это - один большой романтический штамп. Но мне кажется, получилось неплохо

Юляшка ты сама сочинила? классно,мне понравилось))

[proza]

Юляшка ты сама сочинила? классно,мне понравилось))

Да, сама. Спасибо