Владимир Драчев: Россия испугалась,
что я усилю Беларусь.
16 Июля 2002.Сенсационная весть о его переходе под флаг
Беларуси ошеломила. “Человек-ракета”, “электричка” — какими
только титулами и званиями не награждали журналисты эту
воистину яркую и эксцентричную личность современного биатлона.
Непредсказуемый и азартный, он всегда поражал зрителя своими
неувядающими стремлением к победе и огромной силой воли.
Маленькая фигура и неповторимый стиль лыжного хода всегда
выделяли его из серой массы. Биатлонист Владимир
ДРАЧЕВ — пятикратный чемпион мира, двукратный
призер Олимпийских игр и многократный победитель этапов Кубков
мира, некогда принесший спортивную славу России, сегодня
оказался ей не нужен. Вследствие конфликта с национальной
федерацией биатлона канули в Лету два года его спортивной
жизни. Но 36-летний биатлонист не зачехлил винтовку. В
следующее олимпийское четырехлетие его имя, опыт и знания,
надеемся, послужат на благо белорусскому биатлону. Полный
оптимизма, энергии и молодого задора, Владимир Драчев принял
корреспондента “ПБ” в Раубичах. Команда меня предала — За два года отсутствия
на международной спортивной арене 36-летнего Владимира Драчева
уже успели списать в тираж. Что заставило вас опровергнуть
пессимистические прогнозы и искать пристанища на белорусской
земле? — В первую
очередь это желание продлить свою спортивную жизнь. Хотя с
возрастом результат обычно ухудшается, я считаю, что мне еще
рано уходить на пенсию. Тем более что стремление выступать и
бороться с годами не угасло. В России у меня не было такой
возможности. Причиной этому послужил конфликт с тренерским
составом сборной, мы не сошлись во мнениях. Два года в спорте
я потерял из-за личных конфликтов с руководством. Несмотря на
то что находился в хорошей спортивной форме и был морально и
физически готов не просто выступать, но и бороться за высокие
места, на серьезные старты, такие как этапы Кубка мира, меня
просто не брали. Чаша терпения окончательно переполнилась,
когда я остался за бортом чемпионата Европы в марте 2002 года.
Я во всеоружии подошел к этому турниру, но руководство
российской сборной преградило мне путь, мотивируя свой шаг
тем, что нужно давать дорогу молодым. Я согласен с такой
постановкой вопроса. Но ведь эти молодые пока еще не способны
тягаться со стариками.
— Почему вы остановили
свой выбор именно на белорусском биатлоне? — Я всегда поддерживал
теплые отношения с белорусской командой. Тем более что у ее
руля сейчас стоит хорошо знакомый мне по выступлениям
Александр Попов. В марте мы встретились с ним в
Санкт-Петербурге, и тогда я впервые предложил свои услуги
белорусскому биатлону. Попов согласился. В мае этого года
вопрос о моем переходе в команду Беларуси стал делом решенным.
Никаких требований, в том числе и финансовых, я не выдвигал. Я
не претендую ни на квартиру, ни на машину. У меня одно главное
условие — возможность выступать. Тем более что между Россией и
Беларусью есть договор, по которому, имея российское
гражданство, можно соревноваться под белорусским флагом. Пока
я буду представлять эту страну на основе контракта, а
гражданство Беларуси приму в случае необходимости.
— А как насчет тренерской
работы в составе белорусской сборной? Ведь вам наверняка есть
чем поделиться как с необстрелянной молодежью, так и с
опытными бойцами? —
Александр Попов действительно предложил мне взять на себя
обязанности “играющего тренера”, наряду с выступлениями
попробовать себя в роли инструктора. У меня большой опыт.
Думаю, в процессе совместных тренировок молодым белорусским
биатлонистам будет что почерпнуть. Ведь одно дело
рассказывать, а иметь наглядный пример — совсем другое. Как
говорится, лучше один раз увидеть, чем семь раз услышать.
— На два года вы исчезли
из спорта высших достижений, не попадали в объективы
телекамер. Расскажите о том, что осталось за кадром? — Я продолжал интенсивно
тренироваться. Провел полноценную подготовку при помощи
компании “Роснефть” и моих личных спонсоров, так что к
олимпийскому сезону подошел в хорошей форме. На тренировках
выглядел не хуже, а то и лучше товарищей по российской
сборной. Это подтвердили и соревнования в Финляндии, на
которых выступал в ноябре 2001-го. Я показывал на финском
снегу четвертый и пятый результаты, дважды поднимался на
наивысшую ступень пьедестала почета. Но руководство меня
просто игнорировало. Спортсмены, которые были заведомо слабее
меня, те же финны, австрийцы, спокойно попадали в десятку и
даже в призеры на этапах Кубка мира. А я вынужден был
наблюдать за происходящим в качестве зрителя. Можете
представить, как мне было обидно.
Я съездил на Кубок Европы и
с большим запасом выиграл его, допустив в спринте два, а в
“пасьюте” ноль промахов. Для меня это вообще уникальное
достижение. Но мне не дали шанса продолжить победную серию. На
“Ижевской винтовке” занял третье место, несмотря на то, что
выступал с травмой спины, превозмогая боль. Но и этот аргумент
оказался недостаточно весомым для руководства российской
команды, у руля которой стоит недалекий, по моему мнению,
человек, Голев. Надеюсь, российскому спорту повезет и он
ненадолго задержится на этом посту.
— Находясь в хорошей
форме накануне стартов в Солт-Лейк- Сити, вы могли бы усилить
практически любую сборную, в том числе и белорусскую. Что
мешало вам приобрести новую спортивную прописку до Олимпиады?
— Федерация биатлона
России в лице ее президента Александра Тихонова, которого
недавно выбрали первым вице-президентом IBU (Международной
федерации биатлона). Мне запретили представлять другое
государство. Руководство и сейчас выступает против моего
перехода в команду Беларуси. Но после Олимпийских игр оно
юридически не имеет права закрывать мне дорогу в белорусский
биатлон, хотя палки в колеса поставить может. Я и в прошлом
году помышлял о переезде в Беларусь, но мне тогда заявили, что
“я усилю белорусскую сборную, а нам этого не надо”.
— Как реагировали на
такое положение дел ваши товарищи по сборной России, с
которыми плечо к плечу вы прошли огонь, воду и медные
трубы? — Говорят, в
спорте друзей мало, наверное, в этом утверждении есть доля
истины. Когда человек оказывается перед выбором — он или я, —
понятно, в чью сторону наклонится чаша весов. Я считаю, что
команда просто предала меня. Молодым же спортсменам мой уход
был только на руку, ведь появлялось место в эстафетной
команде. Но, как показали два последних года, по сути, его
некому было освобождать.
За нами — пропасть — Но ведь советский
биатлон, прямой наследницей традиций которого сегодня является
Россия, издавна славился наличием огромного второго
эшелона? — Вы правильно
сказали в прошедшем времени — славился. На данный момент дела
обстоят иначе. СССР развалился, а вместе с ним рухнула и вся
советская система подготовки. У нас раньше был такой резерв,
из которого можно было выбрать две команды, способные бороться
на равных с основным составом. На сегодня даже лучшие
биатлонисты страны не всегда могут составить конкуренцию
мировой элите. У нас нет молодежной команды, как нет
юниорской. Они только сейчас создаются. Откуда браться
высокому результату? Будущих звезд негде взять, потому что
школы долгое время не работали. Так что в выборе тренеры
ограничены, им приходится работать со слабыми спортсменами, из
которых очень сложно, а иногда просто невозможно воспитать
чемпиона. Раньше десять-пятнадцать спортсменов выступали на
одинаково высоком уровне, а сегодня пару человек уходит в
отрыв, а за ними, как это ни печально констатировать, —
пропасть.
— Значит, результат,
который показала мужская сборная России на Олимпийских играх в
Солт-Лейк-Сити, — закономерность? — К сожалению, да. Я не
припомню, чтобы российские биатлонисты выступали так бездарно,
как в последние два сезона. Престиж некогда великой школы
стреляющих лыжников поддерживают сегодня лишь ветераны Павел
Ростовцев и Виктор Майгуров плюс в начале сезона им помогает
Сергей Рожков. Это то, что касается индивидуальных дисциплин.
Про эстафету вообще говорить страшно. Просто уму непостижимо,
как можно было не попадать в призеры на протяжении всего
олимпийского сезона. Советская, а впоследствии и российская
команда никогда ниже третьего места не опускалась. А здесь
идет постоянный провал, но руководство смотрит на все сквозь
пальцы.
Земляк мой Сашурин — Попав в состав сборной
Беларуси по биатлону, вы заняли чье-то место в основном
составе, не вызвало ли это недовольства со стороны белорусских
биатлонистов? — Мы
провели сборы вместе, и я не чувствовал никакого дискомфорта в
этом отношении. С Вадиком Сашуриным мы вообще земляки из
Петрозаводска. С Рыженковым вместе выступали за сборную СССР.
Ветераны белорусской команды только приветствовали мое
решение. Ведь в эстафете им всегда не хватало четвертого. Это
было бедой Беларуси последних пяти-шести лет. Когда у Пети
Ивашко был удачный день, команда показывала достойный
результат, в 1999 году она даже добралась до вершины мирового
пьедестала почета. Я постараюсь заполнить этот пробел. Место в
основном составе мне ведь не за красивые глазки дают. Если мне
удалось опередить молодых спортсменов, значит, они еще не
готовы выступать на высоком уровне. Для них мое появление в
сборной станет дополнительным стимулом для работы над собой.
Сейчас в Беларуси намного
меньший выбор спортсменов, чем в России. А ведь залог успеха в
любом виде спорта — это в первую очередь массовость. Нынче
здесь нет тех условий, при которых выросли Сашурин, Айдаров,
Рыженков. Так что на данном этапе для Беларуси эффективнее
будет приглашать молодых спортсменов из других стран и
воспитывать из них чемпионов.
— Беларусь — небогатое
государство со сравнительно невысоким уровнем жизни. Но
последнее время появление здесь представителей других стран
приобрело окраску тенденции. Как вы считаете, чем это можно
объяснить? — Мне
кажется, что дело не в уровне жизни, а в отношении к спорту. В
Беларуси оно на высшем уровне. Президент осознает, что именно
с помощью спортивных достижений легче всего поднять престиж
государства на международной арене. Финансовая поддержка плюс
возможность проявить себя — думаю, эти два фактора и
привлекают спортсменов в Беларусь. У нас в России некоторым
просто не дают такой возможности, а иные сами не выдерживают
высокой конкуренции. Я думаю, что спортсмены, которые в
российской сборной находятся на вторых ролях, смогут
реализовать себя в команде Беларуси. Выступление Назаровой —
явное тому подтверждение.
Турин в уме — А как у вас сейчас
насчет честолюбия. Планируете еще взлететь к олимпийской
вершине? — Я уже не
заглядываю так далеко в будущее. Лет пятнадцать назад мог
позволить себе разбрасываться обещаниями подобного рода, но на
данный момент думаю о более реальных вещах, в частности,
достойном выступлении в ближайшем сезоне. Возможности принять
участие в Олимпиаде я не исключаю. Почему? Потому что эти годы
пролетят очень быстро. Кажется, совсем недавно было Нагано, а
вот уже Олимпиада в Солт-Лейк-Сити стала историей. Если
позволит здоровье, почему бы не попытать счастья.
— Что перевешивает в
желании вернуться на лыжню: возможность побороться за
очередной титул или заработать пару тысяч долларов? — И то и другое. Это раньше
мы выступали бесплатно. А с 1994 года в биатлоне установили
солидные призовые. Сегодня хорошее выступление на любом этапе
Кубка мира сулит неплохой доход. Быть может, для бизнесменов
это не деньги, но для обыкновенных людей сумма немалая. А
вообще, хочется как можно дольше оставаться молодым душой и
телом. Я очень рад, что связал свою жизнь с биатлоном. Моему
сыну сейчас 11 лет, он занимается разными видами спорта, в том
числе и биатлоном. Если ему удастся добиться хотя бы частицы
моих успехов, я буду просто счастлив.
Ноги кормят — Обычно в биатлон
приходят спортсмены, которым не удалось реализовать себя в
лыжных гонках. Вас же всегда зачисляли в ряды так называемых
“электричек”. Что заставило взять в руки винтовку? — В Петрозаводске, где я
родился и вырос, просто не было другой альтернативы. Лыжными
гонками занимались все, кому не лень. С биатлоном
познакомился, когда мне было лет 14-15. С каждым годом он
увлекал меня все больше и больше, но бросать лыжные гонки я не
спешил, выступая параллельно в двух видах. Считался
талантливым лыжником, но меня такая перспектива не очень
радовала. Хотя занятия лыжами не прошли даром, в биатлоне
меня, как волка, всегда ноги кормили. И даже пять-шесть кругов
штрафа не были неразрешимой проблемой. Наоборот, возрастал
азарт, появлялось желание, даже несмотря ни на что, добиться
высокого результата. Серьезно относиться к этому занятию я
стал тогда, когда в 1983 году поступил в Военный институт
физкультуры в Санкт-Петербурге и попал в юниорскую сборную
СССР.
— Неужели после дюжины
незакрытых мишеней никогда не возникало желание сойти с
дистанции? — Такой уж я
человек: промахи не только не выбивают меня из колеи, а,
наоборот, мобилизуют. Я даже рекорды по их количеству
устанавливал. На Кубке мира в Финляндии в 1988 году 9 раз
попал в “молоко”. Тогда у меня сбился прицел. На “лежке” ни
одной мишени не закрыл, пришел на “стойку” — та же самая
история. Конечно, желание продолжать борьбу пропало, но гонку
я все-таки довел до конца. Один раз на соревнованиях в
Мурманске был сильный ветер, и в эстафете заработал 9 кругов
штрафа. Но это не помешало мне показать лучшее время. Пока
остальные мучились на стрельбище, теряя драгоценные секунды, я
мгновенно расстрелял обойму и отправился на штрафные круги.
Вообще, в среднем допускаю 3-4 промаха. Если вдруг
ограничивался одним или же стрелял “по нулям”, то обязательно
попадал в призеры.
— Болельщики биатлона со
стажем хорошо помнят массовый старт 1999 года, в котором
Владимир Драчев, допустив три промаха, все-таки поднялся на
верхнюю ступеньку пьедестала. — Да, такие победы не
забываются, потому что достаются дорогой ценой. Тогда на
третьем огневом рубеже я заработал три минуты штрафа, но
сдаваться не стал. На дистанции отыграл потерянные при
стрельбе секунды. А когда пришел на последний огневой рубеж и
увидел, что у Фишера две мишени не закрыты, воспрял духом. Как
из пулемета расстрелял обойму и побежал на последний круг,
меня было не остановить.
Вообще, самые замечательные
победы у меня были в эстафетах. Иногда просто чудеса творил.
На чемпионате мира в Лахти, когда мы выиграли, я с восьмого
места вытащил команду на первое, отыграл у немцев и норвежцев
почти полторы минуты и показал лучшее время в эстафете. Хотя
начиналось все, в это сложно поверить, с тринадцатого места.
Витя Майгуров неудачно выступил на первом этапе и привез
минуту сорок отставания. Мы стояли на старте, не зная, в какую
сторону бежать, нам и лыжи-то перестали готовить. Вот в этом
элементе неожиданности, считаю, и есть вся прелесть биатлона,
в котором безнадежных гонок не бывает.
— Владимиру Драчеву
всегда удавалось выделиться из серой массы. И, даже находясь
не в лучшей форме, вы приковывали к своей персоне внимание
зрителей. В чем секрет такой популярности? — Я всегда старался стрелять
не только точно, но и быстро. Хотелось чем-то удивить народ.
Конечно, это не всегда получалось, но я ведь никогда и не
делал ставки на стрельбу. Гнал как угорелый с самого старта, а
на огневом рубеже — будь что будет. Да и стиль лыжного хода у
меня довольно своеобразный. Быть может, на некоторых отрезках
дистанции он не эффективный, зато мой с другими не спутают.
Пострадали мы с
Поповым — На стрельбище вы
производите впечатление человека, который во многом полагается
на благосклонность госпожи удачи... — Фортуна играет не
последнюю роль в биатлоне. В конце 90-х я считал себя
невезучим. Кажется, одним промахом меньше — и награда была бы
в кармане. А хуже четвертого места для спортсмена ничего быть
не может. Я же на Олимпийских играх в Лиллехаммере остановился
в шаге от пьедестала почета, проиграв одну секунду бронзовому
призеру Сергею Тарасову. Я тогда часа два после финиша не
знал, куда спрятаться от самого себя. А в Нагано меня ожидал
очередной неприятный сюрприз: гонку, в которой Александр Попов
был вторым, а я — третьим, отменили, хотя в общем-то можно
было раздавать медали.
Вся
жизнь в курьезах. Самый памятный произошел в 1996 году на
чемпионате мира в эстафетной гонке. Я лег не на ту установку.
Российская команда тогда имела четвертый стартовый номер.
Накануне гонки зашел разговор о моем дне рождения, оно у меня
7 марта. Эта цифра засела в голове, и я вместо четвертой лег
на седьмую установку. Уже патроны зарядил, и тут подходит
судья и говорит: “Молодой человек, вы что делаете?” Потерял
секунд 20, но эстафету мы все-таки выиграли. Наш тренер
Хаванцев тогда хотел вытащить патроны и застрелиться. Потому
что до этого старта Россия все гонки выиграла на чемпионате.
Этот случай и сейчас вспоминают.
— Кто из выступающих
сегодня биатлонистов вызывает у вас наибольшее уважение? — Ребята моего возраста —
такие, как немец Франк Люк, например. Он до сих пор может
преподать урок более молодому сопернику. Восхищение вызывает и
Бьерндален, который превзошел всех биатлонистов, в его
коллекции пять олимпийских наград. Но все-таки, по моему
мнению, норвежец использовал не совсем честные методы борьбы.
О том, что все члены норвежской команды являются астматиками,
заговорили лишь накануне Олимпиады в Солт-Лейк-Сити. Я же
обращал на это внимание спортивных функционеров еще четыре
года назад, но тогда никакой реакции не последовало. Они, имея
фиктивные справки, принимают запрещенные препараты. Если бы я
использовал аналогичные медикаменты, меня дисквалифицировали
бы, а норвежцам дают зеленый свет.
— Сильно ли изменился
биатлон за последнее десятилетие? — В 1986 году я впервые
участвовал в чемпионате мира среди юниоров. С тех пор прошло
15 лет. Я остался тот же, а спорт не стоял на месте. Сегодня
биатлон вышел на более профессиональный уровень. Для того
чтобы достичь успеха, необходимо посвятить этому делу всю
жизнь. Популярность биатлона растет с огромной скоростью. Если
раньше награды завоевывали две-три страны, то теперь в
соискатели наград запросто можно записать представителей 10
государств. В каждой стране есть как минимум по одному лидеру,
способному вмешаться в распределение наград. Вся красная
группа — это уже тридцать потенциальных чемпионов. Увеличилось
количество дисциплин. Реже стали проводить классическую гонку
на 20 километров. Сегодня предпочтение отдается массовому
старту и “пасьюту” — дисциплинам, наиболее интересным для
зрителя. А так все по-прежнему. Та же лыжня, те же пять
выстрелов и непредсказуемость.
Анна САВЧИК
Белорусская газета
www.pressball.by
отключить телефон,убегая на Украину-да это ему всю карьеру будут помнить,за что боролся,на то и напоролся
ура, это было шикарно!!! 
Юрьич, он просто "делает свою работу", "идет своим темпом", ну и т.д.!
