Сообщений в теме: 705

[Polbloka]

Добрый день! Ах, молодцы какие! Я немного размялся на плотве, а Вы тут тихо-мирно беседуете. Сергей, чем чаще будешь заглядывать, тем больше порадуешь меня. Саня, привет! Вероника - как всегда тронут Вашим вниманием. Ностальгий будет много, еще надоедят)

[Polbloka]

Ностальгия 3

Я очень люблю собирать грибы! В Онеге сбор грибов не был развлечением или увлечением. Сбор грибов был жизненной необходимостью и этим занимались все. Но, как и во всех сферах жизнедеятельности человека уровень у всех был разный. Уверен, что были люди, которые никогда не собирали грибы и плохо умели это делать. Многих увлекала массовость и праздничность выездов за грибами. Мой отец работал шофером на грузовике и в выходные дни машина стояла у нашего дома. Да, были такие вот времена. Никакой бензин в городе не продавался и все машины заправлялись в автопарках. И таких полугосударственных – получастных грузовиков было много. И в сезон грибов все эти грузовики с родственниками, соседями и тем кому повезло, в субботу и воскресение выезжали в лес. Лес границ не имел, дороги тоже были бесконечны, но все это не выходило за пределы 20 километров.
Собирали в основном подосиновиков, волнушек, груздей и лубянок. У всех были большие корзины и за плечами берестяные кошели. Березовые рощи, осинник, ельник – основные деревья в тех местах. Всякий раз кто-нибудь умудрялся заблудиться, но бесконечное количество озер и тропинок к ним позволяли избежать трагедий.
Вечером возвращались домой, насыпали на кухне на пол гору грибов и до полуночи все дружно их чистили и сортировали. Нередко чистить грибы приходили соседи. Грибы солили в ушатах, мариновали, сушили на русской печи и потом всю зиму готовили десятки разнообразных блюд.
Но все это та часть, которая была неизбежна, но трудоемка и больше напоминала работу. А вот для души мы всегда ходили за белыми грибами.
Грибы, выросшие на высоких сосновых борах мы называли ореховиками, потому, что молодой, но уже пузатенький грибок с темно коричневой шапкой вполне мог напоминать орех. А вот белые грибы, обитавшие в темном и густом ельнике назывались булочками. Они торчали из мха на высоких ножках и шляпки, лишенные солнца, напоминали румяную булочку.
Мы выходили из дому рано, часов в 5-6, хотя с учетом белых ночей можно было и не выходить из леса вообще. Чаще всего ходили с мамой, даже когда я уже студентом приезжал на каникулы. С ней было интересно. Мы всегда показывали друг другу грибы и всякий раз восторгались ими. До леса было рукой подать, и сразу за последним домом был большой овраг, который выглядел не привлекательно и редко мы там встречали кого-нибудь. А между тем в этом овраге, на его солнечной стороне всегда были 5-10 белых грибов. Кроме них попадались вполне уважаемые нами моховики, каких я больше нигде не встречал и маслята. В итоге, проскочив по оврагу, мы выходили на дорогу, чтобы обойти старое городское кладбище. А за ним был небольшой участок леса, после которого появлялся лысый пригорок, почему-то именуемый «Каска». Было принято заходить в лес после этой каски и многие так и поступали, а мы всегда были с грибами уже до нее. Сразу за каской были высокие боры с редко стоящими соснами. Вот от того бора и до возвращения домой мы уже обыскивали лес по четко сформировавшемуся в голове маршруту. Мы вили петли не хуже заячьих, могли оказаться в какой-то точке раз пять, но все это было продумано и совсем не было бесцельным скитаниям от дерева к дереву. На высокий бор залезали всегда с одной стороны, навещали крошечный пятачок отличного от других мха, потом спускались в ложбинку и снова поднимались по другому маршруту, а в заключение обходили бор по кругу. В итоге белых грибов было уже, как минимум по пол корзине. Прямо с этого бора залезали в густой ельник, в котором было проще увидеть гриб, чем достать его из-под елки. В том лесу я никогда не видел других грибников. А потом начиналось сосновое мелколесье, в котором грибов было больше всего. Именно там обычно начинались проблемы: мама снимала косынку и мы собирали грибы уже в нее, а когда она начинала собирать грибы в подол, приходилось все перекладывать и ранее собранных маслят и моховиков иногда оставлять в лесу. А нам ведь еще надо было перейти дорогу и обратно топать домой по не менее грибным местам. Конец нашего маршрута тоже был четко определен. У дороги стояла сколоченная кем-то скамейка, которая и дала название самому месту. Там мы перекусывали, освобождая тем самым еще немного места. Иногда ходили на болото, которое начиналось метрах в 20ти и там было много черники, голубики, а иногда попадались и морошины. Загруженные грибами мы возвращались домой и большая часть белых грибов мариновалась. Вот и про грибы я ничего рассказать не успел. Пробежался по верхам.
Эти наши походы были преисполнены душевности и умиротворения. Конечно. можно было сначала зайти в самое грибное место, затовариться там и потом не ходить по маршруту. Так бывало уже в более поздние времена, но это было совсем другое. Грибы были, а вот душевного проникновения в природу не происходило.
Нет, к грибам придется тоже возвращаться…

[Polbloka]

Сегодня красиво отдохнули от компьютеров и диванов  007.JPG   66.61К   0 скачиваний  010.JPG   83.1К   0 скачиваний

[Polbloka]

Чем сегодня Спартак нас порадует? Давно не видели...

[senich86]

На то она и неумытая Европа.Не помню кто,но правильно написал и про неумытую и про то место где она находится у России,европа не голова,она ж...!!!

Доброго утра всем!
 

 

 

Доброе утро Павел, случайно зашел в ваш дневник (пост увидел моего друга Владимира), а в итоге зачитался надо работать а я не могу читаю! скоро начальник наверное волком будет смотреть 

Зовут Сергей (рыбак, Спартаковец потомственный, сибиряк, футболист, отец двоих сыновей ,любящий муж, потенциальный дневниковед (вод) внимательный слушатель, инженер) это в двух словах о себе!

Если не против буду забегать к Вам!

Привет, Серёга! Может и ко мне заглянешь?

 

Тут уже как минимум слов 10 получилось! 

 

Чем сегодня Спартак нас порадует? Давно не видели...

Сегодня у нас стартует официальный футбольный год!

[deda7]

Сегодня красиво отдохнули от компьютеров и диванов007.JPG010.JPG

А где машинатоесть ложе для рыбалке?

[Polbloka]

Это я из машины снимаю)

[Polbloka]

Тренировка и ничего более. Ну играет молодежь, пока ей не сильно мешают, а вот способна ли она добывать очки? Не надежно все как-то...

[deda7]

Это я из машины снимаю)

Понятно,Вовку опять выгнал на мороз а сам в тепле сидишь ,хорошо хоть он куртяшку прихватить успел .

[deda7]

Тренировка и ничего более. Ну играет молодежь, пока ей не сильно мешают, а вот способна ли она добывать очки? Не надежно все как-то...

Матча не видел,как играли то?

[Polbloka]

Матча не видел,как играли то?

Тренировка и ничего более. Ну играет молодежь, пока ей не сильно мешают, а вот способна ли она добывать очки? Не надежно все как-то...)))

[deda7]

Тренировка и ничего более. Ну играет молодежь, пока ей не сильно мешают, а вот способна ли она добывать очки? Не надежно все как-то...)))

Да ни кто ей и не даст играть,всё будет как всегда.

[Polbloka]

Ностальгия 4

Я не помню, сколько мне было лет, но не много, когда я поймал свою первую рыбу. Конечно же, это был окунь. И не зависимо от размеров он был огромный. Что это было за озеро?
Скорее всего, Пильдозеро или Истезеро, куда любили ездить мои родители. Озера эти были «дальними» и «дикими». Туда в основном ездили грибники и ягодники, то есть те же самые рыбаки, на время озабоченные заготовками даров природы. Я назвал озера дальними и сейчас это вызывает у меня улыбку. Поколесив по стране и в некоторых ее регионах регулярно выезжая на водоемы за 100-150 километров, я воспринимаю онежские дальности, как большое благо. Дальние озера были в 15 километрах от дома. Что уж говорить о ближних? А река Онега протекала так близко, что моя бедная труженица мама полоскала белье летом на бонах, а зимой в проруби. Вы сильно удивитесь, если я скажу, что и сейчас так полощут белье.
У меня такое чувство, что отец к тому времени не стал еще рыбаком. Он был труженик, а на севере лето короткое, и за это время надо справиться на огороде, заготовить на зиму грибов и ягод. Причем заготавливали их не как деликатесы, а как средство существования. И за те 15 лет, что он прожил к тому времени в Онеге, он не успел расслабиться. А показалось мне это потому, что примерно в то же время, когда я поймал своего окуня, отец знакомился со спиннингом. Наши родственники приехали отдыхать с Урала и привезли отцу в подарок спиннинг. И я, к сожалению, не помню, но отец рассказывал, что когда он поймал первую щуку, он даже не знал, что это за рыба. Звучит это не совсем правдоподобно, но я этому верю.
За короткое лето природа выплачивает северянам компенсацию в виде белых ночей. И благодаря этому успевают они наловить рыбы, запастить грибами и ягодами. Но вернемся к моему окуню.
Я не помню ничего, кроме подсечки. Кто насаживал мне червяка, был ли кто-то рядом – все в тумане. Кричал ли я в восторге или страхе, ловил ли потом еще? Я только помню, как этот горбач взлетел вверх и повис на большой сосне. Сняли ли беднягу с сосны? Я и этого не помню. Не знаю, классический ли это пример для дебютанта, но я начинал именно так.
После этого первого окуня у меня большой провал в рыбацкой памяти. И причиной не дырявая голова, а слишком ранний по возрасту успех.
В памяти всплывают различные озера, с заросшими берегами и плоты, на которых можно было отплыть подальше. Плоты редко бывали надежными, а на расползающийся и легко заливаемый водой плот кто бы меня пустил. Лодок не было ни в каком виде. О резиновых вряд ли кто-то слыхал, а деревянные на лесных озерах никто не держал. Вот и была моя детская рыбалка проста и незамысловата. Меня оставляли на ближайшем озере. Находился просвет между кустами, где было вытоптано место предыдущими рыбаками. Там поблизости вырезался подходящий для удилища прут, и к концу его привязывалась удочка, не вынимавшаяся из кармана годами. Почему я помню хотя бы это? Потому, что по прошествии долгих лет на таких озерах мало что изменилось.
 

[Polbloka]

Володя, с победой тебя! Молодцы!

[Polbloka]

Вот и динамики очко добыли! Все, теперь можно и поспать.

[Polbloka]

Доброе утро!

Всю неделю замечательная погода: ни одного облачка, легкий морозец и редкий для наших краев штиль. Подозрительно все это. Не иначе как нас готовят к метелям. Хорошо хоть, умные люди придумали хорошие палатки. Комфортно, тепло и ни какой возни с установкой и сборкой. Эх, жалко, что сегодня я домоседствую... Но ничего, займусь воспитанием) Сейчас объявляю вечером дочке, кем она была: Золушкой или мачехиной дочкой. Сдвиги есть, но не без слез...

Сообщение отредактировал Polbloka: 20 February 2015 - 08:32

[deda7]

Доброе утро!

Всю неделю замечательная погода: ни одного облачка, легкий морозец и редкий для наших краев штиль. Подозрительно все это. Не иначе как нас готовят к метелям. Хорошо хоть, умные люди придумали хорошие палатки. Комфортно, тепло и ни какой возни с установкой и сборкой. Эх, жалко, что сегодня я домоседствую... Но ничего, займусь воспитанием) Сейчас объявляю вечером дочке, кем она была: Золушкой или мачехиной дочкой. Сдвиги есть, но не без слез...

L-200,да ещё и с периной чего ещё желать

А если серъёзно я бы тоже не прочь на рыбалку скататься,но увы.ждёмс тепла.

Доброго дня всем!

Сообщение отредактировал deda7: 20 February 2015 - 08:50

[Polbloka]

Почему нельзя ловить рыбу и ждать тепло? Мы круглый год что-то ждем, но и рыбачить не забываем.

[Polbloka]

А что мешает завести в дневнике "дембельский" календарь?

До лета осталось 62 дня! Что-то многовато( Но сам придумал, сам и страдай( С другой стороны еще на лед раз 20 выехать надо. Это же ерунда. Что-то на лирику пробивает:

 

Весна

К нам весна шагает
Быстрыми шагами,
И сугробы тают под её ногами.
Чёрные проталины
На полях видны.
Видно очень тёплые ноги у весны.

И. Токмакова
 

Душевно, только плохо, что эти теплые ноги устраивают проталины не только на полях, но и на льду.

[Polbloka]

Ностальгия 5

 

 

Что такое душа? Есть ли она в человеке? Есть ли в других живых существах? А в не живых?
Есть! Причем я уверен, что она есть и в тщедушном муравьишке и в могучем водопаде, и в огромной старой сосне, скрипящей на ветру и в комаре, укусив… Нет, в комарах, точно нет. Тут я перегнул палку. И еще ее нет в самолетах, машинах, велосипедах, в чем-то построенном на конвейере. Нет и в многоэтажных домах. Ну, кто в них эту душу вложит? А вот в выстроенном деревенском домишке, в выкопанном колодце, в скворечнике, прилаженном на березе – есть!
И уж обязательно душа есть у каждой речки, ручейка, у каждого озера. Но не все так просто. Хорошо бы эту душу разглядеть, разгадать и уж совсем счастливым выглядит слияние душ: души реки и души сидящего на ее берегу человека.
Десятки рек, сотни речушек удалось навестить мне за свою жизнь, во многих эту душу удалось разглядеть, а вот понять и поговорить по душам – это нет. Где-то мешал возраст, где-то моя спешка, а где-то отсутствие одиночества.
Но есть и такие места, где мы понимаем друг друга с полуслова, с полувзгляда и относимся друг к другу с трепетом.
Много лет я рыбачу и долго не мог понять, почему тянет в одно место, а другое не заводит. И рыбы там больше, и рыба крупнее, а вот не тянет. С годами пришло понимание, что меня интересуют только «мои» места и «моя» рыба. Пойманная в «чужом» месте щука радует, но не заставляет трепетать.
Что же это за места, куда постоянно тянет? Любовь с первого взгляда случается крайне редко. Многократно бывало так, что меня привозили в новое место, обещая, что я забуду все остальные. А они совсем не мои.
У моих мест только один критерий – они не засижены. Но не в этом суть. Место я должен понимать, но еще важнее, чтобы оно приоткрыло передо мной свою душу.
Даже моя родная Онега, рассекающая Архангельскую область с юга на север, открыла мне столь малый уголок своей души, что он сопоставим с песчинкой. Километров 20 правого берега знакомы и понятны мне настолько, что многое я могу там делать с закрытыми глазами.
Кто-то скажет, что браконьеры или жители прибрежных деревень знают свои владения лучше меня. В чем-то вы правы. Я и не говорю, что я одинок в своем умении. Нет. Но ведь я знаю не только омута, пороги, прибрежные тропинки. И не только щучьи, лещевые или семужьи места. Я еще знаю, где и что я поймал, где и что поймал мой отец, впервые привезший меня на берег. Я знаю, как выглядит река в замерший зной, в проливной ливень, в кромешную ночную мглу. Еще знаю, где и когда можно переночевать в землянке или просто под деревом. Где нередко можно встретить медведя, где охотники гоняют рябчиков, где летом полно земляники, а где осенью будет красным-красно от брусники. Где двадцать лет назад был лесной пожар, а нагромождение камней – это остатки старинной дамбы.
Но это элементарно, опять скажет кто-то. Побывай 100 раз и узнаешь все это ничуть не хуже.
Но в том все дело, что вы побываете там зачем-то: с целью поймать рыбу или с целью поесть ягод или с целью изучить местность. А я бываю там, чтобы поговорить с моим местом по душам. Не спешно забросить удочку для того, чтобы хоть как-то начать диалог. Присесть на столетний камень, обнять постаревшую за пять лет разлуки сосну. Побросать с мыска блесну, спугнуть еще не знакомых мне утят. Возможно, я когда-то пугал их пра, пра, пра…
Изредка попадаются рыбаки, но они все о рыбе да о рыбе. Им невдомек, что есть еще у реки и душа.
Но река не такая доверчивая и даже мне открывает самую малость своих секретов. Поднявшись на теплоходе вверх на сотню километров я попал совсем в другой мир. Чужая речушка впадает в Онегу, чужой глинистый и неприветливый берег ныряет вглубь прямо из-под моих ног. Течение как-то алчно и грубо подхватывает мою лодку и пугает водоворотами. На берегу нет больших камней, нет не то что тропинки вдоль воды, нет даже следов. И как-то не так завывает ночной ветер, а утренний дождик не позволяет спуститься к речке.
Казалось бы, та же речка, столь хорошо знакомая с детства, столь добрая ко мне в том месте, где соприкасаются наши души, а нет, та, да не та.
И я жду, не дождусь, когда добрый теплоход увезет меня обратно.
Легче обстоят дела с озерными душами. То ли оттого, что сегодняшняя вода никуда не сбежит до завтра, то ли озера уже стали какими-то одомашненными, прирученными и ухоженными. Но легче – это не значит, что легко. В тех моих северных краях я, пожалуй, только одно озеро могу назвать «своим». С высокого пригорка оно просматривается хорошо и величаво, за исключением нескольких закоулков. Но добрым и беззаботным оно кажется только в штиль. А ощетинившись волнами с барашками даже меня оно может испугать, хотя это не просто.
Как и на Онеге на озере все места и закоулки имеют свои собственные названия, известные одному мне, как автору. Я знаю, где меня ждут бесконечные окуни и как отбиться от них в ожидании плотвы. Где я обязательно найду щук. Где в озеро впадают ручьи и вытекает замечательная речка. Знаю я в каком из ручьев я наловлю хариуса, и как мне лучше дойти до машины, чтобы по пути набрать белых грибов. Я даже смогу найти подводные корги, скрытые в глубине. Надо взять пеленг на песчаную бухту и дом Леньки Митуса. Грести надо чуть-чуть, чтобы весельная рябь не помешала углядеть в темной воде верхушки длиннющей травы, тянущейся к свету, но так и не дотянувшейся за десятки лет.
Этот подводный пятачок столь мал, что в ветреную погоду его не ищут даже деревенские браконьеры. Но зато как там клюет окунь! Многие часы потрачены мною на поиски этой Атлантиды, но не всегда являлась она и мне.
Сотни больших и маленьких приключений связаны с этим озером, я ни разу не ловил там крупной рыбы, но при малейшей возможности я лечу туда, чтобы соприкоснуться душами с этим милым озером.
Долгие двадцать лет, не способствовали моей дружбе с дальневосточными реками и озерами. Там главенствует море, у которого если и есть душа, то она очень злая. А реки, текущие из Китая, какие-то замусоренные озера и даже горные речки с интересной рыбой моими стать не могли. Во многом это зависело от большого числа рыболовов и браконьеров и от чуждой северному человеку природы.
В Татарстане я снова обрел друзей. Не смотря на плотность населения через 2-3 года моего пребывания здесь, я не только нашел «свои» места, но и продолжаю открывать новые. К сожалению, там бывают и другие рыбаки, хапают все подряд, мусорят, жгут.
И сильно запуганная ими река не спешит открывать мне свою душу, хотя мы обои к этому стремимся.
У нас есть что-то общее. Вот целых пол часа мы вдвоем наблюдаем, как парит в небе орел, которому оба мы не годимся в жертву, настороженно наблюдаем за пронесшейся по фарватеру моторкой, слушаем, как волна от нее шлепается о прибрежный камень, оцениваем, выдержим ли этот губительный солнцепек и дотянем ли мы до вечерней прохлады? Вздрогнем, когда щука разорвет водную гладь своей пощечиной, и вдвоем решим, что надо пригрозить ей блесной.
Я помогаю речке, выбросив не один килограмм качающегося в заводи мусора, и она  впервые за месяц вздохнет чистотой. А завтра речка поможет мне, когда злющий ветер ощетинится против меня огромными волнами. Она попридержит набегающую волну, покажет, куда лучше выгребать и где укрыться, чтобы поговорить, пока не угомонится этот бесноватый.
А я за это подарю ей новую сережку. Недели две она будет висеть на коряге и подводные знатоки оценят ее красоту.
А потом река в свою очередь подарит мне красавца жереха, и я буду считать, что это песчинка речной души. Но это не более, чем дружба.
И только потом, лет через пять, хорошо присмотревшись друг к другу и поняв взаимную бескорыстность, мы с речкой приоткроем друг другу души.
И мы будем долго разговаривать в тишине, а мимо будут носиться озабоченные уловом рыболовы, еще не понявшие, что можно встать, заглушить мотор, заглушить биение своего сердца и только тогда услышать, что рядом есть чья-то душа.