– Я вообще не думала о каких-то конкретных местах, которые могу занять. Думала только о том, как чисто проехать обе программы. Психологически была готова к этому. В принципе я допустила всего одну ошибку – в произвольной программе коснулась рукой льда на приземлении с тройного риттбергера. То есть какого-то сокрушительного провала не было, но я осталась пятой. Возможно, кто-то другой на моем месте расстроился бы очень сильно. Я же продолжала убеждать себя в том, что главное – не опускать руки. Ну да, проиграла. Так бывает. Это спорт.
– Было сложно не опустить руки, зная, что ни чемпионата Европы, ни чемпионата мира у вас в этом сезоне, скорее всего, не будет?
– Конечно, сложно. Нам всем хочется занимать первые места, любое поражение дается нелегко. Я заставила себя думать о том, что поеду на универсиаду, что там должна показать себя с лучшей стороны – хотя бы для того, чтобы получить шанс выступить в командном чемпионате мира. Я получила этот шанс. Поэтому и не могу сказать, что проиграла чемпионат России – и все, сезон закончился. Скорее наоборот: неудача сильно меня мобилизовала. Опять же в ситуации были и плюсы. За то время, что у меня образовалось, успела проанализировать множество вещей – понять, что мне нужно для работы, не допускать ошибок, которые случились в сезоне.
– Себя вы считаете виноватой в этих ошибках? Или так просто сложились обстоятельства?
– Конечно, моя вина в этом есть.
– В чем она?
– Я не готова сейчас об этом рассказывать вслух. Мне достаточно того, что я знаю причины, знаю, как их устранить, и готова над этим работать.
Елена РАДИОНОВА. Фото REUTERS
СЕВЕРОАМЕРИКАНСКИЙ СТИЛЬ И "ФИШЕЧКИ"
– Шэ-Линн Бурн (чемпионка мира в танцах на льду в дуэте с Виктором Краатцем. – Прим. "СЭ") поставила вам в прошлом сезоне роскошную короткую программу, после чего все заговорили о том, что канадка – стопроцентно "ваш" постановщик. Вы поэтому решили обратиться к ней снова?
– Мне понравилась и программа, и то, как ее восприняли, поэтому сразу для себя решила, что в следующем сезоне как минимум одну из программ мне снова будет делать Шэ-Лин.
– Другими словами, вы не планировали оставлять короткую постановку еще на один год?
– На самом деле не то чтобы планировала, но мне очень хотелось ее оставить. А когда я начала тренироваться у Елены Германовны (Буяновой. – Прим. "СЭ"), она вдруг тоже сказала, что хотела бы оставить мне прежнюю короткую программу еще на сезон. Так что наши желания абсолютно совпали. Как и идея сделать у Шэ-Линн произвольную программу. Мне ее программы очень нравятся по стилистике, подходят, так что, когда мы вместе работаем на льду, между нами царит полное взаимопонимание.
– Что вас наиболее сильно привлекает в работе с Бурн?
– У Шэ-Линн свой стиль катания, очень североамериканский. Отличается от нашего. Там много всевозможных "фишечек", которые нужно выполнить ногами, канадцы всегда стараются, чтобы каждое движение, вплоть до самых мелких, идеально ложилось в музыку.
– Этого тяжело добиться?
– Не то слово. Программа начинает "играть" наиболее ярко, когда в ней четко расставлены и ложатся в музыку все акценты. Для этого нужно уметь слышать музыку, слышать ритм, темп, и все это нарабатывать до абсолютного автоматизма. Что мне еще нравится в работе Шэ-Линн, у нее все программы получаются абсолютно разными. Нет шаблона. Она всегда старается найти что-то новое. Если внимательно посмотреть на работу того или иного постановщика, можно заметить, что какие-то шаги и схемы переносятся в той или иной степени из программы в программу. Шэ-Линн старается придумать что-то новое. Не такое, как у всех.
– Та же Тарасова не так давно сказала, что это нормально, когда в программе сохраняется прежняя расстановка ключевых элементов, и что так делают почти все фигуристы.
– Мне неинтересно так кататься. Интересно смотреть на ту же Эшли Вагнер, программы которой всегда очень разнообразны, да и вообще я считаю, что фигурное катание – это прежде всего скольжение, эмоции, выразительность. Понятно, что прыжки очень важны, и все же зрители приходят смотреть прежде всего на то, как мы катаемся.
– Вы пришли в этом сезоне к новому тренеру, в новую систему подготовки, новые требования. Как себя чувствуете в этой изменившейся реальности?
– Честно говоря, иногда бывает нелегко. Расписание изменилось не сильно, но работы над скольжением, над программами стало намного больше. Я учусь кататься, отслеживая каждое свое движение. Такого, чтобы просто поехать от прыжка до прыжка, уже себе не позволяю.
– А позволяли раньше?
– Скорее раньше у меня четко сидело в голове, что прыжок – это главное. Сейчас же порой заход на прыжок отнимает куда больше внимания и сил. Это такая очень щепетильная работа – над каждым движением, над каждым шагом. Как по бусинкам собрать программу.
– Наверное, вам было бы проще, если бы уже не было завоевано столько титулов.
– В каком смысле?
– В том, что опытному и титулованному спортсмену бывает не так просто признать, что он чего-то не умеет, или показать, что у него что-то не получается.
– Наоборот. Я же пришла учиться. Поэтому ко всем прислушиваюсь, со мной работает много специалистов, от каждого из которых я постоянно узнаю что-то новое. Это так классно!
Инна ГОНЧАРЕНКО (слева) и Елена РАДИОНОВА. Фото Ксения НУРТДИНОВА
Тема закрыта
