ЛЕГЕНДЫ КАЗАНСКОГО ХОККЕЯ. ВИТАЛИЙ ПЕТРОВ
Виталий Дмитриевич Петров – не только один из ярких игроков СК им. Урицкого, с которым команда прошла через сложный период в 70-е годы, но и блестящий детский тренер, воспитавший таких талантливых игроков как Александр Бурмистров и Эмиль Гарипов. А кроме того, Виталий Дмитриевич – великолепный рассказчик. В интервью корреспонденту «Ак Барс Инфо» он поведал о том, как воспитывал своего внука – Кирилла Петрова, о том, чем ему запомнилась хоккейная драка в Ташкенте, об экстремальных физических нагрузках Владимира Васильева, тренерских хитростях Анатолия Муравьева и том, что общего у Исмаила Милушева и Зинэтулы Билялетдинова.

«Я не думал, что буду играть в хоккей как профессионал»
Я родился в Чистополе 17.07.1947 – одни семерки! Семерка – моя любимая цифра. Хотя номер хоккейный у меня был шестой.
В три года я уже катался на коньках и бегал с клюшкой. Тогда это еще был русский хоккей – с мячом, а не известный нам сегодня канадский. Шайбу я увидел только когда приехал в Казань. Отец поощрял мои занятия, он купил мне коньки – сначала «снегурки» с деревянной подошвой, потом «дутики» (они были похожи на беговые), а затем уже более современную модель – «канадки».
В 1964-м я приехал в Казань. Поступил в Педагогический институт на спортфак, закончил его. Виталий Михайлович Гусев, старший тренер заводской мужской команды и мой одногруппник, привел меня в СК им. Урицкого, где тренером молодежной команды был Анатолий Иванович Фомин, бывший вратарь клуба. Нам крупно повезло с Фоминым – это был добрый, дальновидный наставник. Он редко наказывал, чаще убеждал. И очень любил тех, кто умел трудиться. С ним мы стали призерами Спартакиады народов России, участвовали в финале Спартакиады народов СССР. Эти соревнования, где нашими соперниками были такие хоккеисты как Евгений Зимин, Александр Якушев, Александр Тыжных, дали мне большой толчок.
В молодежке мы играли вместе с будущими звездами Урицкого – Рашидом Гуляевым, Вениамином Елистратовым, Валерием Данилиным, Виталием Быковым. Работали так – вечером к 5 приходили на деревянный стадион на Ленинградскую, чистили снег, заливали лед, потом тренировались часов до 9:00-9:30.
В тот момент я не думал, что буду играть в хоккей как профессионал. У меня всю жизнь сидело в голове, что я буду работать именно в спорте, не обязательно в хоккее. Мне нравился спорт вообще – футбол, баскетбол, настольный теннис. А получилось, что всю жизнь я связал с хоккеем.
Пока играл в молодежке, меня привлекали к сборам в команде мастеров. Мы ездили в Киев, Минск. Играли тогда в две пары защитников плюс один запасной. В Урицком я был шестым. Тогда тренер Исмаил Хусяинович Милушев позвал меня (вместе с несколькими другими игроками – Владиславом Остапенко, Алексеем Цуриковым, Борисом Терещенко, Ильдусом Хуснуллиным) в СК им. Воровского, сказал: «Что ты будешь сидеть?» В этот год я хорошо себя проявил – много забивал, давал результативных передач. В 1966 году Исмаил Хусяинович возвратился в «Урицкий» и, конечно, взял меня с собой. Там я играл до 1977 года – до прихода Владимира Филипповича Васильева. При нем я поиграл совсем немного – мне тогда уже был 31 год, в связи с возрастом меня проводили из команды.
«У нас была дружеская конкуренция»
Знаете, как Анатолий Васильевич Муравьев следил за молодыми? Ты опаздываешь, пробегаешь мимо него тихонько и думаешь: «Пронесло, он не видел – сидит газету читает». А у него дырка в газете, он через нее смотрит. Я, когда сам уже стал тренером, спросил его: «Анатолий Васильевич, неужели вы не видели?» Он ответил: «Да все я видел. А что мне с вас спрашивать, молодых? Мне со старичков надо спрашивать, которые результат делают». Очень мудрый подход! Потому что нас это на самом деле терзало. Ходишь с мыслью «Я же попался, а он мне ни одного слова не сказал!» А сам ты молодой, играешь в третьей-четвертой пятерке. Мы знали, что если у Муравьева ты будешь играть наравне со старшими, но не сильнее их, то будешь в запасе сидеть. После таких мыслей начинаешь активно тренироваться, сам себя заставляешь.
Милушев был намного гибче. Он много внимания уделял игровым видам, это нас здорово развивало. Он мог и поругать, и подбодрить. Он много давал играть молодым, как сейчас Билялетдинов. Я с этим подходом согласен, считаю, что если молодой здорово играет, надо ему доверять – давать игровые шансы, в том числе и в плей-офф, и в другие сложные моменты.
Милушев ставил ко мне молодых, сначала Женю Казачкина. Через полгода его Борис Майоров забрал в «Cпартак». Он был недостаточно развит физически по меркам, например, «ЦСКА», а в «Спартак» взяли – человек мыслящий. Потом Ильдуса Хуснуллина. С Хуснуллиным у нас была дружеская конкуренция – мы никогда не жадничали, с удовольствием отдавали друг другу пас, смотрели по игровой ситуации. Но при этом соревновались – кто из нас больше забьет.
Мне самому в свое время подсказывали, учили меня старшие авторитетные игроки – Николай Штейн, Владимир Андреев, ставший впоследствии главным тренером, Рашид Сайфутдинов. Они не корили меня за неточный пас, говорили мягко: «Ты дай мне, пожалуйста, хотя бы так, чтобы я клюшкой мог дотянуться, а я уж его обработаю». И по жизни давали советы, например, отложить свидание на день после игры, чтобы перед игрой настраиваться, уходить в себя, не отвлекаться. Мы и сейчас этим пользуемся – перед игрой у детей я забираю планшеты, телефоны. Тут не только на игру надо настроиться, но и зрение подготовить – на это нужно часа 3-4.
Вообще, мы дружили всей командой, тридцатилетние и двадцатилетние вместе с удовольствием проводили время. Праздники отмечали все вместе. И это нам давало взаимное уважение и помогало побеждать.
Некоторые моменты никогда не забываются. Например, как приехали из Киева в Ташкент. В Киеве было -2, а тут +27, дыни продают, ишаки по утрам кричат. Домой каждый привез по баулу с фруктами. В Ташкенте весь дворец был черный от людей. Мы сначала не понимали, почему, оказалось, что это одежда такая. Черные сталинские френчи, черные тюбетейки, черные военные галифе и черные же сапоги. И калоши поверх, тоже черные. И 5000 людей в черном сидит в жару +27, женщин нет.
Однажды мы подрались там во время матча, Шамилыч с одним сцепился, а я заступился. На другой день идем с ним по рынку в старом городе, ищем, чего купить домой, а нам там говорят: «Будьте осторожнее, если кто-то из вас пропадет, то не найдут – закопают с концами». Вокруг глинобитные дома без окон с высокими заборами. Видим – какой-то парень с усами на нас смотрит. Испугались: «Не дай бог зарежет». А он машет нам рукой, ну мы подошли. «О, ребята, вы нам вчера очень понравились, вы так дрались!» Мы говорим: «Дрались… а играли–то как?» «Да, играли тоже здорово. Давайте приходите после игры, мы вас приглашаем – плов сделаем, лагман». Мы с Ильдусом пришли, нас ждало человек 15, перед ними блюдо – метра полтора, на нем гора риса, мяса. Тогда мы впервые попробовали эти блюда, приготовленные по-настоящему. Посидели, поговорили с ними. Запомнилось это на всю жизнь.
«Нас не надо было заставлять»
Когда нас тренировал Васильев, мы в Зеленодольске кувыркались по гаражам. Он считал, что это вырабатывает смелость. С этой же целью перебрасывали игроков через перекладину. Два игрока берут третьего и кидают его, а с другой стороны еще двое его ловят. Ну и Гену Маслова так однажды бросили, а с другой стороны поймать забыли. Ну чем закончилось? Он чуть шею не сломал. Васильев испугался и это упражнение убрал.
Как-то раз перекличка была, а Толя Романов не отвечает. Куда делся? А он упал и лежит – солнечный удар его хватил. Такие нагрузки были – 3-4 тренировки в день, шутка ли?
Васильев был особенно строг с лидерами – Валерием Шалахиным, Масловым, он заставлял их много работать. А остальные игроки видели, как он обращается с авторитетными мастеровитыми игроками, и думали: «Как же тогда нам-то достанется!» Вот так он создавал дисциплину в команде.
А нас заставлять не надо было – я, Ильдус Хуснуллин, другие игроки даже лишнего иногда делали. Поэтому сейчас у нас ноги больные, спина больная. Помню, как я пришел из молодежки, молодой пацан, еще восемнадцати нет – а мне штангу 110 килограммов на шею и давай приседай. И чтобы попой касался пяток, а не угол 90 градусов, как сейчас.
Когда Васильев пришел, он мне сказал «не выдержишь физических нагрузок», хотя Владимир Яковлевич Андреев, которого он сменил на тренерском посту, говорил мне: «Пока я в команде, ты будешь играть, хоть до 40 лет».
«У талантливых детей все получается само собой»
С 1977 года я работаю с детьми. Тогда принял возраст 1967 года. Самые яркие из него – Айрат Мухитов, Алмаз Нуруллин, Олег Дебашин, Вадим Чернышев. Потом – 1976 год, который я вел с 5-6 лет. Среди выпускников – Артем Анисимов, мой сын, Евгений Петров, Руслан Самигуллин, Сергей Еременко, Владимир Черновский, Денис Елаков. Эта команда –последние чемпионы СССР, первые чемпионы России, обладатели и многократные призеры Кубка России. Последний возраст – 1991 год – самый успешный. Из него вышли Эмиль Гарипов, Александр Бурмистров, Александр Сметанин – талантливые игроки.
С детьми интересно. У талантливых все получается само собой, надо их только направлять. А заставлять по-настоящему талантливых, как правило, и не нужно. А вот с родителями тяжело, особенно в последнее время, они ведь думают – тренера сменишь и ребенок побежит быстрее. Но такого не бывает. Это силу можно развить, а скорость дается от природы. Но им ведь не объяснишь этого. Или вот еще – они таскают детей на подкатки какие-то. Это бесполезно! Если ребенок сам этого не захочет, сам не поедет дополнительно заниматься, никакие подкатки ему не помогут.
С 80-х я начал работать во второй команде. Виктор Борисович Кузнецов, с которым я работал, – это великий тренер, он побывал и на посту главного тренера «Ак Барса». Ему было достаточно сказать нескольких слов, чтобы команда тут же начала выполнять его указания. Иногда он предоставлял мне возможность повторить – самостоятельно провести тренировку. А он стоял рядом и наблюдал за процессом. И у меня не всегда получалось так, как у него.
Каждый главный тренер ищет себе надежный тыл. Второй тренер – это его уши, он должен знать, что происходит в команде. Это его язык – он должен доносить до игроков его идеи. Быть вторым тренером – это на самом деле тяжелейшая из работ. С каждым нужно ладить. К нему ребята идут со всеми проблемами: клюшки, амуниция, бытовые проблемы, все что угодно. А к главному тренеру просто так не подойди. Вот разве что в пять утра после бессонной ночи, когда мы с ним сидели составляли планы на неделю, он чуть отойдет и можно ему что-то сказать, бумаги дать подписать.
Когда с Кузнецовым в Казани расторгли контракт, мы поехали в альметьевский «Нефтяник». Я поработал там 1996-1997 год и вернулся в Казань, когда Альметьевску не нашлось места в суперлиге (в Федерации хоккея России тогда решили, что для Татарстана достаточно и двух команд, играющих на высшем уровне). К тому же, у меня тогда внук подрастал – Кирилл Петров, надо было с ним заниматься.
С 3 лет он со мной занимался, ходили с ним на каток на Тасму. Как ходить начал, у него сразу на ногах коньки, в руке клюшка. Его и учить не надо было. Он один раз посмотрел – и сразу повторяет.
Сейчас я пенсионер – хочется ведь и дома побыть. Люблю рыбалку – и зимнюю, и летнюю. В багажнике всегда вожу снасти. Старожилы команды – Николай Штейн, Анатолий Орлов, Игорь Марычев – были заядлыми рыбаками, они нас и приучили. И ведь даже у тренера не отпрашивались – часа в 2 втихаря уезжали, а к 6 уже возвращались – все-таки тренировку не пропустишь. В связи с рыбалкой и хохмы были. Муравьев как-то удивлялся, куда делись блины от штанги? А мы их использовали на рыбалке вместо якорей. Только нам веревка попалась гнилая, так что остались блины лежать на дне.
Несмотря на 3-4 тренировки в день, мы и на танцы ходили. Старались жить нормальной жизнью. Общались с заводчанами из цеха, за которым были закреплены. Они нами гордились – считали за честь, что у них хоккеисты в цехе. Мы приходили на завод, с удовольствием играли с ними в волейбол, баскетбол, футбол.