Как работает спортивный комментатор. Рассказывает Константин Генич
Как Константин Генич попал на ТВ? Почему он не тренирует дикцию перед эфиром? Сколько часов длится рабочий день комментатора? Что пишут поклонники в личные сообщения? В новой авторской рубрике «Спорт за кадром» Екатерина Гаранина расспрашивает героев о том, как устроено спортивное телевидение.
«Думал таксовать»
— В 2005 году вы завершили карьеру. Почему в качестве продолжения выбрали комментаторскую работу?
— К этому пришел не сразу: никогда не думал, что продолжу карьеру на телевидении. Все – счастливое стечение обстоятельств. После футбола особо некуда было податься. Накопить и отложить деньги не удалось. С физкультурным образованием на работу не брали: пытался устроиться в клубы, но получал мягкий отказ: «Мы вам перезвоним». С компаниями, которые занимаются экипировкой, тоже не срослось. Но как-то раз про моего друга, который переходил из «Кубани» в «Торпедо», снимал сюжет Артем Шмельков. Попросил его узнать, есть ли вакансии на ТВ. Артем организовал встречу с Василием Уткиным. Поговорили – так я и появился на телевидении.
— Сразу все получалось легко?
— В 2005–2006 годах еще не было столь активного интернета: комментаторов не обсуждали так активно, как сегодня. И большого рвения попасть в их число не было. Скорее, хотелось попробовать себя в новой сфере. Я коммуникабельный, открытый, с большой самодисциплиной, поэтому все сразу заладилось.
Конечно, вначале я помогал делать сюжеты, потом стал снимать их сам. Позже в «Футбольном клубе» вел аналитическую рубрику. Писал тексты, монтировал видео – вливался в работу. К микрофону меня долго не подпускали – выдерживали, как хорошее вино. Потом началось: отработал в паре чемпионат Украины, прибавились другие игры. Когда Василий Уткин понял, что я созрел для соло, «поощрил» матчем «Кубань» — «Сатурн». Как сейчас помню: выпил 50 граммов в кафе при Останкино, чтобы не потряхивало от волнения.
— Вам пришлось пройти через постановку дикции?
— Да. Отправили к специалисту по фамилии Шибеко, которая работала со всеми комментаторами. Мне рассказали о моих недостатках, плюс я перенес из спортивной жизни в эфир сленг, что запрещено эфирными нормами русского языка. Поправили с ударениями, окончаниями. Учили, как правильно работать языком, чтобы звуки были четкими и как будто вылетали изо рта. Эталоном в этом деле я бы назвал Дмитрия Губерниева: он «выбрасывает» слова, четко произнося каждое. Работал над тем, как держаться в кадре. Василий Уткин, Георгий Черданцев, Юрий Розанов, Дмитрий Федоров, Александр Шмурнов очень помогали на первых порах.
— Первую зарплату помните?
— После футбола денег не было вообще. В какой-то момент подумал: не начать ли таксовать? Но нашлись добрые люди, которые помогали, пока меня не взяли на оклад в штат. Зарплату потратил просто на что-то жизненное. Чуть позже стал получать 24-27 тысяч в месяц. В 2006-м это были не самые плохие деньги.
«Лишняя подготовка может навредить»
— Как готовитесь к матчам? Разминаете язык, пишите напоминалки?
— Я так много общаюсь в течение дня, что дополнительно дикцию не тренирую. Это все нарабатывается с опытом. Даже кролика можно научить комментировать, если заставлять его делать это каждый день. Были дни, когда мог отработать три матча. Владимир Маслаченко возражал и считал, что комментатор должен подходить к эфиру свежим, голодным. А я был молодой и хотел работать.
Раньше тщательнее подходил к матчам: глубоко погружался в каждую команду, выписывал новости по каждому игроку. Это позволило вскоре готовиться к играм России и Испании в облегченном режиме: достаточно было только посмотреть состав. Сейчас выработался свой формат. Смотрю обзоры лиг и в курсе всех событий. Лишняя подготовка может навредить – то, что ты наработал, нужно для общего понимания, чтобы заполнять паузы. Не стоит вываливать все на зрителя в первые 10-15 минут. Погоняй мяч, а дальше игра сама тебя выведет.
Сейчас к малознакомым командам готовлюсь чуть дольше. Как правило, вывожу в поисковике: «Все, что нужно знать о клубе». Есть хорошие сайты с глубокой аналитикой – можно почитать интересные вещи. Там часто качественные переводы с иностранных сайтов.
— Как складывается ваш типовой рабочий день?
— Вчера утро началось с записи программы «100 к 1». А вообще у меня ненормированный рабочий день. Иногда нужно приехать раньше на эфир. Живу за городом: дорога занимает полтора часа. При этом не люблю опаздывать и ждать. Приезжаю на встречи раньше, а потом думаю: «Ну, зачем?».
В 7 утра встает жена, собирает дочек в садик и школу, отвозит, кормит часов в 9-10 меня. Вчера приехал с позднего эфира после Лиги чемпионов к часу дня: утренние съемки, работа, два часа подготовка к онлайну Лиги чемпионов – мы показываем все игровые моменты. Это самое интересное для комментатора: ты должен быть готов ко всем командам и к тому, что ты не знаешь, какой момент покажут следующим. Это держит в тонусе. Потом сам онлайн и вечерний эфир с итогами встречи «Бенфики» и ЦСКА. Основная студия находится в другом крыле, поэтому пришлось бежать из одного корпуса в другой. После мы записывали синхроны для разных программ. И только после этого я поехал домой.
Во время трансляции чемпионата Испании возвращался гораздо позже: с учетом разницы времени игры начинались в двенадцать – час ночи и длились до 3 утра.
«Ломает, когда нет работы»
— Роман Гутцайт говорил, что, бывало, засыпал у гримеров перед утренним эфиром. А вы?
— Нет. Но я понимаю, о чем говорит Роман. Шесть утра, ты глаза не можешь открыть, а тебе надо бодро рассказывать новости. Я отказался вести передачу «Все на Матч», все-таки меня воспринимают как футбольного комментатора. Было бы странно, если бы рассказывал в эфире про другой вид спорта. Это как Валерий Карпин говорил бы о фигурном катании. Выглядело бы глупо.
У гримеров не засыпал, а вот в студии приходилось. Мне было важно сдавать сюжеты в срок. В начале карьеры жил в Ясенево – дорога до Останкино занимала много времени. Оставался спать на диванчике в студии и доделывал сюжет утром, чтобы к обеду был готов. Сейчас таких проблем нет.
— Как сохранить мотивацию, когда работаешь 11 лет? Все время одно и то же.
— Это дом. Родная комната 8-16. Неотъемлемая часть меня, очень тяжело отказаться от этого. Как наркотик. Безумная искренняя честная любовь к тому, что делаешь. Я уважаю труд коллег и люблю свою работу. Спасибо семье, которая понимает, как для меня это важно. Ломает, когда нет работы. Искать мотивацию не нужно – езжу в Останкино с радостью.
— Мне кажется, семьи журналистов и особенно, телевизионщиков, обладают особым терпением. Об этом не принято говорить, люди – фанаты своего дела, но это все – пропуск семейных ужинов, праздников.
— Да, об этом не говорят, но мы все – фанаты. Работа подпитывает тебя и семья должна смириться. Конечно, все разные. Можно быть мегазвездой как Малахов, когда фанаты будут тебя съедать, а ты – в роли энергетического донора. Тот, кто живет с таким человеком, должен понимать: это специфика работы. Хорошо, что моя семья понимает, огромное ей спасибо. Дочки иногда не отпускают на работу: надо видеть, как они хватаются за меня со словами «Не уходи». Старшая дочь смотрит эфиры, следит, но как командировка, так печалька. И жена говорит: «Жалко». При этом дети еще и завидуют: «Ой, классно – ты на самолете полетаешь!». Они просто обожают летать на самолетах.
«Девушки не пишут. А жаль»
— У вас 328 000 читателей в Twitter. Что вам пишут? И часто ли пишут поклонницы?
— Мне кажется, больше половины – боты. Поэтому к счастью, все разом не пишут. Я бы закипел, как в фильме «Брюс Всемогущий». Девушки вниманием не балуют. А жаль. Шучу. В основном – гневные твиты за неправильные прогнозы или детали репортажа. Я не очень активен в других сетях, хотя зарегистрирован. И есть проблема: не умею не реагировать на то, что пишут. Иногда это обидные замечания, на которые хочется ответить так же. Коллеги советуют пролистывать.
— Как вас воспринимают футболисты? Как спортсмена или как журналиста – человека по другую сторону баррикад?
— Как комментатора. Мальчики из РФПЛ напыщенные, для них я какой-то парень из второй лиги. Многие знают, что у меня футбольное прошлое, но как спортсмена не воспринимают. Со многими общаюсь, здороваюсь. В целом доверительные отношения: стараюсь не подставлять ребят, если есть личная информация, которая может скомпрометировать. Бывает, обижаются на критику: «Зачем ты это на всю страну сказал?».
— Надо ли выстраивать дружеские отношения с футболистами? Чтобы, например, получать эксклюзивные комментарии, а не общие слова в микст-зоне.
— Известный журналист Лев Филатов считал, что не стоит дружить, иначе не будешь объективным. Но в современном мире все подчинено оперативной информации – ты не можешь не общаться игроками. В основном, это касается пишущих или тех, кто ищет инсайды. С игроками можно общаться. Но дозированно и не использовать это в корыстных целях. Иногда футболистам хочется просто высказаться, выговориться. Помню, как-то летел давно со «Спартаком». Выступил в роли отдушины, свободных ушей. Пришли футболисты, стали рассказывать о проблемах. В своем кругу уже обсудили и хотели поделиться с кем-то еще. Значит, понимали, что можно доверять. Ничего из этого в эфире не использовал. Возможно, в том и секрет.
— Что такое – вершина карьеры комментатора?
— Ее нет. Если ты востребован – это и есть вершина. Если тебе никто не звонит – значит, ты упал. Кто-то считает, что вершина – финал Лиги чемпионов или чемпионата мира. Финал Лиги чемпионов – был, Лиги Европы – был, финал Евро во Франции – был, полуфинал чемпионата мира – тоже. Вряд ли финал что-то изменит для меня в восприятии. Есть задача соответствовать тому высокому уровню, до которого я добрался.
— Вас четыре раза признавали лучшим комментатором НТВ-Плюс. Чем можно заслужить такое признание?
— Многие скептически относятся к этому голосованию: вот какие-то люди на каком-то форуме. Но я дорожу этим. Можно проявить себя в какой-то год, вспыхнуть и выиграть. Четыре года подряд – кропотливый труд. Это люди, которые смотрят очень много футбола и видят твои ошибки. Они ценят труд комментатора. Это – глас народа, целевой аудитории спортивного канала. Если ты выпал за топ-3, значит, что-то делаешь не так. Мама плакала, когда выиграл. Серьезно.
— А что имеет большее значение? Признание коллег, которые знают внутреннюю кухню, или зрителей-слушателей?
— Важно все. Если коллеги тебя не признают, будет неуютно. Если не признает аудитория, возникнет ощущение диалога со стеной. Комментатора делает узнаваемым работа на больших турнирах. Почему все знают Владимира Стогниенко? Он все время работал на больших соревнованиях. То же самое касается Виктора Гусева. Ты можешь работать классно, готовиться пять часов и комментировать «Сассуоло» — «Кьево», которое посмотрит пять человек. Реакция будет от одного человека. Еще 10 напишут: «Жаль, не видел». Получается, отработал сам для себя.
https://matchtv.ru/f...nstantin_Genich
Тема закрыта
