Сообщений в теме: 1063

[Dutchman14]

«После слов Тюкавина понял, что не все игроки имеют футбольное уважение».

Интервью Даниила Денисова - Open the Doors


О хейте, Тренте и любви к «Спартаку».

Правый защитник Даниил Денисов – один из самых критикуемых игроков «Спартака» в последние годы. Несмотря на это, а также постоянную конкуренцию, Денисов много играл и при Гильермо Абаскале, и при Деяне Станковиче.

Денисов живет не только под хейтом болельщиков «Спартака», но и с острыми высказываниями от других футболистов – например, Константина Тюкавина и Федора Смолова.

Александр Дорский выяснил у Денисова, как научиться не обращать внимание на мнение других, быстро переживать свои ошибки и никому не отдавать место в старте «Спартака».


В первую осень Станковича казалось, что «Спартак» летает по полю, но дальше это ощущение пропало. Прошлый сезон закончился после победы над «Зенитом»

 

– После первой части сезона «Спартак» идет на 6-м месте. Что пошло не так?

– Оно еще идет, не завершилось. Цыплят по осени считают, а очки – по весне. Когда полтора года назад мы всех обыгрывали, я говорил то же самое: чемпионат идет до конца мая.

Поэтому пока «пошло не так» – слишком громко. Конечно, «Спартак» находится не там, где хочет, но сейчас нужно думать не о том, что было не так, а о том, что нужно делать, чтобы подняться в таблице.

– По ходу сезона у «Спартака» сменился тренер – это же как раз и оценка, что что-то шло не так. Почему у Станковича не получилось закрепиться на уровне осени 2024-го?

– Прошлой весной нашей задачей как будто была победа над «Зенитом» (2:1). Мы отлично провели тот матч, выиграли, а потом задумались: «Что дальше?» А дальше все пошло то чуть вверх, то чуть вниз, не было стабильности, единого подхода. Из-за этого же так провели осеннюю часть.

– Что подразумеваешь под единым подходом?

– Физически будто все было подстроено под игру с «Зенитом», тогда мы вышли на пик. После нее случилась пауза на сборные – потом будто немного недобрали.

Мы уже вспомнили осень 2024-го при Станковиче – тогда мы тоже вышли на пик, а остальные начали проседать. Во время матчей у меня было ощущение, что игроки «Спартака» летают по полю, в том числе я, а соперники ходят пешком. Весной и прошлой осенью этого ощущения уже не было.

– Тренировки как-то менялись?

– Нет, план от недели к неделе на поле практически не менялся. Если тренировки не менялись, возможно, дело в чем-то другом. Но физические ощущения осенью 2024-го и на протяжении почти всего 2025-го были разными. Может, дело в работе в зале с тренерами по физподготовке.


Из-за игрового прошлого Станкович мог предугадать ход матча по разминке, но изменения от него были непредсказуемы

 

– После первых неудач Станкович как-то изменился?

– Он начал внедрять новое со старта этого сезона. Мы перестроились на игру в три центральных защитника, немного поменяли принципы. В прессинге изменений не было, мы по-прежнему должны были идти в активное давление один в один, а вот в обороне были, потому что у некоторых игроков поменялись позиции, они должны были больше обороняться. Например, Солари, выходя латералем, стал играть ниже.

Я при трех центральных защитниках мог выходить и правым центральным, и латералем. Когда играл центрального, не должен был сильно уходить в ширину. Если надо мной играл Мартинс, мы должны были пользоваться его сильным качеством – вбеганиями в зону между крайним и центральным защитником. У нас это отлично получалось в первом туре с Махачкалой (1:0).

– Частые смены схем и замены в перерыве влияли на качество игры «Спартака»?

– Скажем так: это было непредсказуемо. Это было и со мной: то играл, то выходил в перерыве, то вообще не выходил.

– Станкович – самый непредсказуемый тренер в твоей карьере?

– У каждого тренера есть особенности. Станкович считал, что смена тактики и игроков принесет успех. Это было его особенностью.

Так же, как, например, поведение перед дерби. Он говорил, что это матчи, на которые не нужно дополнительно настраивать: «Ребят, ЦСКА, «Зенит», «Локомотив», «Краснодар» – это просто еще одна игра». Так он успокаивал нас, показывая, что дерби ничем не отличается от матча на прошлой неделе или в следующую среду. Мне очень нравился такой подход. Когда мы играли с командами из низа таблицы, Деян, наоборот, искал заряд для нас.

– Кто эмоциональнее: Станкович или Абаскаль?

– Они очень разные. Абаскаль – стратег, но он не играл в футбол. Деян о многом рассказывал со стороны игрока.

Например, последний матч первой части прошлого сезона – против «Пари НН» (3:0). К перерыву 0:0, Станкович зашел в раздевалку: «Все хорошо. Продолжайте делать то, что я говорю, и мы выиграем 3:0. Кто хочет со мной поспорить?». Станкович поставил ключи от машины – с ним никто не захотел спорить. В итоге 3:0 – и довольные поехали в отпуск.

– Как в этом случае сказалось его игровое прошлое?

– В том числе чуйка, чувство игры. Он заранее может предугадать, что будет, исходя из настроя, разминки.

– Мы вступаем на территорию Александра Мостового. Почему у Абаскаля или другого тренера, не игравшего профессионально, этой чуйки нет?

– Я не говорю, что тренер без игрового опыта – не тренер, потому что есть знания, насмотренность. Но у тех, кто играл, есть опыт. Если к знаниям можешь добавить игровой опыт – великолепно. Тут нет «или – или», есть только дополнение.

– Станкович приводил примеры из игровой карьеры?

– Конечно. Например, рассказывал об Ибрагимовиче. Игроки «Интера» с утра собирались на базе, спрашивали, как у кого дела. Ибра вальяжно отвечал: «Богато, мой друг». Мы посмеялись и заряженными пошли тренироваться.

– Как было у Абаскаля?

– Он больше уходил в философию. Как-то говорили о несправедливости. Абаскаль рассказывал об испанском юристе, который боролся с местными преступниками, но у него не получалось их наказать.

– Чему должна была научить эта история?

– Тому, что несправедливость на поле не должна на нас сказываться, мы должны видеть цель и идти к ней напрямую.

– Карседо уже что-то сильно поменял?

– Сто процентов, но, наверное, сейчас говорить об этом не совсем правильно. Но почти убежден, что во второй части сезона вы увидите достаточно серьезные изменения в игре «Спартака».

Пока лишь скажу, что Карседо просит нас наслаждаться футболом каждый день.


Денисову нравятся Трент и Вальверде. «Спартаку» не хватает забеганий за спину

 

– Игра за «Спартак», учитывая нестабильность результатов – в основном наслаждение или какие-то другие эмоции?

– Хороший вопрос. Я думаю, смесь.

С детства мечтал стать футболистом – шел на поле в любую минуту, когда появлялась возможность. Дома долбил по стенкам мячом – постоянно ругались, что я мешаю кому-то отдыхать. Так вот, сейчас я так же одержим футболом, как и тогда.

– Это прекрасно. Но у команды в последнее время часто бывают неудачные отрезки.

– Поэтому я и сказал про смесь. Я счастлив находиться в «Спартаке», стараюсь наслаждаться и обороной, и атакой, как говорит Карседо. Когда что-то идет не так, надо перебарывать это. Не очень хочется уходить в философию, но когда проходишь один неудачный период, второй, понимаешь, что что-то можешь, ты сильный.

– В юности ты больше играл в центре поля. Когда начал играть за основу «Спартака» справа в обороне, что было самым непривычным?

– В центре поля понимаешь, что соединен со всей командой, ты постоянно задействован в игре. На правом фланге больше зависишь от трех игроков: ближнего центрального защитника, шестерки или восьмерки и крайнего полузащитника. В основном от центрального защитника и крайнего полузащитника. От этого взаимодействия зависит очень многое.

– Исходя из этого можно сделать вывод, что крайний защитник – менее важная позиция.

– Десять лет назад так и было. Но что мы видим в Европе? Крайние защитники часто заходят в середину, больше участвуют в игре. Теперь их задача – не просто пробежать и подать, все стало сложнее. Мы недавно это обсуждали с Никитой Баженовым. Он говорил, что по сравнению с его временем в «Спартаке» задачи крайних защитников сильно расширились. Стало тяжелее, но интереснее.

Скорее всего, из-за опыта в середине Абаскаль поставил меня направо. Он как-то сказал: «Чем больше у нас полузащитников, тем мы сильнее». Тогда в основе «Спартака» играли три центральных полузащитника, я справа, Руслан Литвинов в обороне.

– На кого ты ориентируешься?

– Трент, хотя этот сезон у него скомканный. Видение поля: видит все чуть ли не до дальней лицевой. Понятно, что у него практически всегда есть два предложения за спину – то, чего не хватает нам, – но он же их видит и точно отдает. Выбор позиции – он не особо быстрый, но всегда в нужной точке.

– Почему «Спартаку» не хватает забеганий за спину?

– А как выглядит со стороны? Ты не согласен?

– Мне кажется, «Спартак» в этом теряет, когда на поле нет Мартинса.

– Да, Крис в плане вбеганий топ. Но мне кажется, вся атакующая группа должна больше забегать за спину. Это не претензия, это желание и понимание, что это даст возможность улучшить результаты.

– Тренеры про это говорят?

– Конечно. Станкович много про это говорил, сейчас об этом рассказывает Карседо.

Посмотри на европейский футбол: открытый мяч – идут два-три открывания. Может, открывающимся игрокам и не отдадут передачу, зато футболист в середине получит свободу, до него дойдет мяч, он развернется, и атака пойдет дальше.

– Кто тебе нравится в этом сезоне?

– Вальверде, хоть он и номинальный полузащитник. Мне очень нравится его первое касание: он не разворачивает стопу наружу, как это обычно делают крайние защитники. Вальверде ставит ногу так, что мяч идеально уходит чуть вперед и правее. Ну и понятно, что у Вальверде не может не нравиться удар и жесткие диагонали.

Наверное, я не лидер «Спартака» по количеству просмотренных матчей – Умяров, Джику и Ву смотрят больше, – но большие игры смотрю, Лигу чемпионов не пропускаю. За счет этого удается что-то подсмотреть у больших игроков.


Прибавил в обороне благодаря системе Станковича. Мало результативных действий, потому что с правого фланга было особо не на кого навешивать

 

– Говорят, ты один из немногих игроков «Спартака», который просит нарезать эпизоды со своим участием.

– Да, часто запрашиваю видео. Могу посмотреть сразу после игры, могу чуть позже. Думаю, правильно ли сыграл в том или ином эпизоде, что могу улучшить.

– Когда это началось?

– При Абаскале было много индивидуальных бесед с показом каких-то моментов, поэтому при Гильермо не было нужды в таких запросах. Так что, скорее всего, после Абаскаля.

Иногда смотришь момент: «Вау, а я такого продолжения атаки даже не видел». Возвращаясь к Тренту: он видит все.

– Видео помогает видеть больше на поле?

– Я считаю, что можно научиться всему.

– Вообще всему?

– Понятно, что есть генетика, Усэйном Болтом я не стану. Но уверен, что в большинстве аспектов игры прибавить можно.

– Кажется, в этом сезоне ты сильно добавил в обороне.

– Я вообще говорил бы, что «Спартак» при Станковиче неплохо оборонялся.

При Абаскале некоторые моменты были непонятны. Например, соперник пасовал во фланг на крайнего защитника. Я должен был сначала перекрывать линию передачи по флангу, а потом играть один в один. Но два действия невозможно сделать, потому что если я перекрою линию передачи, шагнув вправо, крайний защитник уберет мяч под правую ногу и пойдет в центр. Я уже не успею за ним.

У Станковича нужно было всегда добегать один в один. Я шел в крайнего защитника, в зону за моей спиной вбегал соперник. Я был сфокусирован на защитнике и мяче, то, что происходило за моей спиной, уже было не моей зоной ответственности. Игрокам в такой системе гораздо проще. Так что работа Станковича очень помогла.

– А что с атакой?

– Если кто-то думает, что я не хочу прибавить в атаке… Да, статистика у меня не очень хорошая, вообще не спорю. Нужно больше голевых действий.

– Как этого добиться?

– Станкович просил чаще подавать, я старался выполнять установку, но с правой стороны было особо не на кого подавать. С левой, наоборот, у нас все работало, когда в штрафную вбегал Мартинс, Солари тоже повыше Барко и Маркиньоса. Поэтому нужно прибавлять в разнообразии. Уверен, сейчас в этом плане «Спартак» станет сильнее.

– Разве Угальде не хорошо играет головой для своего роста?

– Угальде очень хорошо играет головой, я не сказал про него и других ничего плохого, только рассуждаю об антропометрии.


Школьный тренер Денисова сказал, что тот никому не нужен в Москве. Даниил почувствовал хейт, только заиграв в «Спартаке»

 

– Как ты относишься к конкуренции?

– Отлично. Я играю в «Спартаке» – это самый большой клуб, в который все хотят попасть. Каждые выходные на нас настраиваются как на последний матч. Как здесь может не быть конкуренции? Это было бы абсолютно ненормально.

– Ты всегда к ней относился так философски?

– Когда мне было 15 лет, позвали в «Ленинградец», но я не слишком туда хотел. Потом возник «Зенит» – но я хотел в Москву. И тут через некоторое время «Спартак» позвал меня на просмотр. Я, не думая, согласился. Меня вызвал мой тренер из СШОР «Зенит» (вторая школа Петербурга, не имеет прямого отношения к клубу – Спортс’’): «В Москве ты никому будешь не нужен. Да, у тебя есть «Зенит», но там ты не будешь первым номером: приоритет у воспитанников академии. У тебя есть только один вариант – «Ленинградец».

Поэтому если кто-то говорит, что я чего-то не достигну, меня это вообще не волнует. Это уже не первый раз в моей жизни. Мой тренер в лицо сказал, что я никому не нужен, что я дурак, что не подписываюсь с «Ленинградцем». После этого меня вряд ли что-то может ранить.

– Как ты это пережил?

– Сначала было очень неприятно, но спасибо семье, которая объясняет, что хорошо, а что – плохо, к кому нужно прислушиваться, а к кому – нет. Но на все нужно время.

– Самый тяжелый период в «Спартаке»?

– Когда заиграл в основе – и пошел хейт. До этого обо мне знали не так много людей, публично покритиковать могли два-три человека. Это нормально, с этим можно спокойно справляться. Но потом количество критикующих людей резко возрастает – и ты не можешь быть к этому готов. Честно: для меня это был большой удар.

– Мне казалось, что на старте все было довольно позитивно, кроме стеба по поводу закрытия Клаудиньо.

– Я ощущал совсем по-другому.

– Как реагировала команда?

– Тоже шутила. Стеб в команде – нормальная история, сейчас я в любой ситуации к шуткам отношусь нормально. Тогда же мне было нехорошо от разговоров людей, а тут еще и подколы других игроков – воспринимал довольно остро.

– Как?

– Да просто переживал.

– Когда перестал?

– Не думаю, что это произошло в один момент. Наверное, окончательный перелом случился после двух автоголов прошлой весной. Немного изменился внутри, комментарии потеряли ценность.


Мнение Смолова не имеет большого значения. Денисов считает, что противостояние с Тюкавиным идет из юности

 

– Чья критика для тебя все еще важна?

– Моя. Я очень самокритичен.

Если у вас есть аргументы по моей игре, вы хотите детально рассказать, в чем я и где ошибся – без проблем, я готов. У меня бывают ошибки, я не идеален, вопросов нет. Но в основном льется просто поток эмоций, без глубины. Но то, что углубляться хочет минимальное количество людей, нормально.

– Как ты отнесся к словам Смолова («Я в шоке, что этот человек находится в старте «Спартака». Меня удивляет отсутствие какой-либо созидательной мысли у человека, который играет за «Спартак»)?

– Честно: я их не слышал. До меня они дошли через пацанов из команды, которые начали разгонять тему.

– Как их можно было не увидеть и не прочитать?

– Егор Гузиев, Даня Зорин, Игорек Дмитриев травят меня: «Старый, опять тебе тренды объяснять». Самое важное я все равно узнаю.

– Слова Смолова до тебя все равно дошли. Первое, о чем подумал в тот момент?

– Не могу сказать, что было приятно, но нужно же понимать, кто с какой целью говорит. Если опытный игрок хочет тебя поддержать, он это делает. Если он хочет чего-то для себя, то пытается задеть.

Мне сказали, что даже после матча с ЦСКА (1:0), когда меня назвали лучшим игроком матча, по его мнению, я тоже так себе сыграл.

– Смолов – большой футболист в недавнем прошлом. Его критика имеет большее значение, чем хейт от обычного болельщика?

– Ты правильно сказал: Смолов – большой футболист. Он прошел через очень тяжелую ситуацию, его фигачила вся страна.

В «Спартаке» есть Рома Зобнин – у него было что-то похожее после паса в матче с Данией на Евро-2020. Прожив такое, Зоба всегда пытается всех поддержать, он положительный человек. У него нет задачи кому-то что-то посоветовать, это происходит естественно.

У Смолова задача есть ­– просмотры его шоу. Я все прекрасно понимаю, поэтому для меня его слова не имеют большого значения.

– Еще тебя критиковал Тюкавин. У него явно не было цели собрать побольше кликов на цитате.

– Мы одного года, мне кажется, это все пошло намного раньше, когда я играл за сборную Петербурга, а Тюкавин – за Москву. Потом «Спартак-2» – «Динамо-2». Но я все равно не ожидал. Ну, окей, так бывает, это тоже меня чему-то научило.

– Чему?

– Пониманию, что не все игроки имеют футбольное уважение.

– Почему ты считаешь, что все идет с вашей юности?

– В детстве все представляют о себе больше, чем есть на самом деле. Я чувствовал напряжение уже тогда.

– Где грань, которую футболисты не могут переходить, высказывая мнение друг о друге?

– Не думаю, что нужно говорить о футбольной этике. Чем она отличается от других сфер? Ты не обсуждаешь коллег?

– Конечно, могу.

– Это часть жизни, она всегда была, есть и будет. Просто после определенных высказываний ты понимаешь, что человек из себя представляет.

– Допускаешь, что ваши отношения с Тюкавиным могут измениться?

– Я с ним здороваюсь, мы можем случайно пересечься. Я его не избегаю, делаю то, что должен. Может, даже больше, чем нужно.


Как Денисов стал таким стойким: пережил три операции на почке, играл в футбол, даже когда к телу крепили мешок, в который стекала кровь

 

– В прошлом сезоне ты конкурировал с Хлусевичем ииграл гораздо чаще. Летом приехал Самошников – ты снова остался в старте. Теперь «Спартак» подписал Сауся. В такие моменты у тебя не возникает сомнений в себе?

– А почему они должны возникать? Ну да, сейчас в «Спартаке» немало крайних защитников. Это выбор руководства – как я могу на него повлиять? А если никак, то зачем мне об этом думать? Просто нужно работать.

– Откуда в тебе такое смирение?

– Я уже рассказывал о словах тренера из СШОР «Зенит» – они очень сильно повлияли на мое формирование. Плюс в детстве у меня было три операции на почке, из-за которых я не играл восемь месяцев.

– Что за операции?

– Мне сказали, что одна почка работает на двадцать процентов. Знаешь, что я сделал, когда мне об этом сказали? Побежал гуглить, можно ли играть в футбол с одной почкой. Понятно, что я рыдал, было очень тяжело, но даже в тот момент я думал о футболе.

Через восемь месяцев я вернулся к тренировкам в СШОР. Тот самый тренер сказал: «О, ничего себе! Я думал, ты закончил».

– Как ты удержался в СШОР, второй школе города, после такого простоя?

– После первой операции из меня торчала трубка, которая выходила в мешочек – туда уходила жидкость. Мне запретили даже ходить в школу, а я бегал играть в футбол с этим мешочком, пока родители были на работе.

– Звучит довольно жутко.

– После каждой игры весь мешок был в крови. Мне было все равно: выливал, на следующий день снова бежал на поле. Это привело к тому, что в какой-то момент трубка отошла, и из меня полилась кровь.

– Ужас.

– Приятного мало. С мешком должен был ходить полтора месяца, но трубка отвалилась через месяц. Пришлось экстренно делать вторую операцию.

– Родители ни о чем не догадывались?

– Я ходил играть в футбол в обычных кроссовках. Думал, что если они внезапно вернутся домой, скажу, что иду гулять.

– Они узнали в момент, когда отвалилась трубка?

– Нет, потому что трубка отвалилась в обычный день. Мы с мамой и братом пошли в кино. Сидим, смотрим – и я чувствую необычные ощущения. Смотрю – а там кровь.

Потом уже, конечно, рассказал. Отругали, но родители понимали, что когда человек чем-то одержим, его тяжело остановить.

– Что было после того, как трубка вывалилась?

– Решили не вставлять ее обратно, потому что врачи убедились, что почка уже работает нормально. Подрезали сосуд, который давил на мочеточник.

Потом провел день в реанимации. Просыпаюсь – не могу дышать. Прибежали врачи – сделали укол, я страшно орал. Уснул – снова не могу дышать, но рядом никого нет. Видимо, была ночь. Посмотрел по сторонам – увидел новорожденного ребенка. Подумал: «Блин, ему наверняка не очень хорошо, но он тихо-тихо спит. Как я могу кричать?» Эта мысль мне очень помогла, чуть-чуть потерпел – и все прошло.

– Что сейчас показывают обследования?

– Тьфу-тьфу, все в порядке.


Что такое быть спартаковцем?

 

– Год назад ты сказал: «Я осознал, что значит быть частью великой команды». И что это значит?

– Уровень ожиданий болельщиков огромный. От него возникает давление на игроков. В «Спартаке» ты его испытываешь каждый день. Любой соперник настраивается на «Спартак» по-особенному, это и чувствуется, об этом напрямую говорят и игроки других команд. Поэтому от игроков «Спартака» требуется отдаваться на сто процентов каждый день.

– На «Зенит», ЦСКА, «Краснодар» настраиваются по-другому?

– Настрой сам по себе идет не от футболистов, а от руководства клуба, от болельщиков. У «Спартака» самая богатая история, поэтому идет накачка футболистов, у которых из-за нее меняется уровень самоотдачи.

Да, «Зенит» как многолетний лидер – раздражитель, да, «Краснодар» как действующий чемпион – раздражитель. Но «Спартак» особенный из-за совокупности факторов. История, статус клуба. Пускай еще будет красный цвет. Ну, это так, больше шутка.

– Еще ты говорил, что некоторые футболисты, приезжающие в «Спартак», не понимают, что такое быть спартаковцем.

– Когда я такое говорил?

– Год назад.

– На поле игроки общаются не словами, а действиями. Когда российский опытный игрок отдается полностью, он подает пример иностранцам и молодым. Это должны быть три-четыре человека, составляющие костяк.

– Ты сейчас входишь в эту группу?

– Наверное, я не могу быть одним из первых в этом смысле, потому что у нас есть более опытные ребята. Но из-за того, что я провел уже несколько сезонов в основе, должен входить в нее.

– Рассказывать об истории не нужно? О шести победах в шести матчах Лиги чемпионов, о гегемонии в 90-е.

– Нужно, потому что это тоже формирование сильной позиции, желания доминировать на поле, постоянно выигрывать. Я очень многое узнал на экскурсии по клубному музею. Например, что ромбик «Спартака» появился в противовес ромбику «Динамо». Это полезное знание, но перед матчем с «Динамо» я об этом не думаю.

– Вернемся к тому, что ты говорил год назад. Тогда видел, что у кого-то из игроков «Спартака» не полная отдача?

– Наверное, я не видел целостности.

«Краснодар» показал, что чемпионат выигрывается за счет слаженной работы всей команды. Они молодцы, большое уважение, все было заслуженно. Если к этому добавляется еще и индивидуальное качество, то вообще все прекрасно.

– Сейчас у тебя другие ощущения от «Спартака»?

– Да, у всех больше понимания, что такое «Спартак», потому что большая часть состава сохранилась. У нас был Витя Мозес: в первый год ходил в маске, отбивал кулачки и произнес ноль слов. При Абаскале он заговорил, мы узнали, какой он человек, что он может шутить. На это сильно повлиял приход Шамара Николсона, который растормошил Мозеса.

Сейчас все иностранцы общительные, в этом смысле нам очень помог приход Джику и Ву.

– Кто для тебя идеальный спартаковец?

– Сильный игрок, знающий, что такое «Спартак», понимающий величину клуба, чувствующий настроение болельщиков.

Тяжело выделить одного игрока, потому что о героях прошлого я могу судить только со стороны, я не был с ними в одной раздевалке.

– Егор Титов?

– Я с ним не проживал яркие победы и большие поражения, но один раз пересеклись в раздевалке на десятилетии «Лукойл Арены». Это был очень яркий вечер, респект всем организаторам.

После матча мы сидели втроем: Титов, я и Руслан Литвинов. Главное, что сказал Титов: «Классно, когда в команде есть игрок, забивающий 15-20 голов за сезон. Но на поле должны быть люди, которые отвечают за другое. В лучшие годы «Спартака» такие люди были. Например, Сергей Горлукович».

Александр Дорский
Источник: sports.ru

Сообщение отредактировал Dutchman14: 24 February 2026 - 22:02

[Dutchman14]

«Спартак» можно сравнить с «ПСЖ», это два самых больших клуба в своих странах».

Первое интервью новичка красно-белых Ву

Кристофер Ву — один из самых интересных и стильных новичков российского чемпионата. К 24 годам он уже побеждал сборную Бразилии на чемпионате мира, а также играл в чемпионате Франции против Месси, Мбаппе и Неймара. Камерунец перешел в «Спартак» в сентябре прошлого года, но уже активно учит язык и даже нанял себе репетитора. Помимо этого, Кристофер фанатеет от борща и считает русских очень добрыми.

Корреспондент «Матч ТВ» пообщался с Ву на сборах в Абу-Даби. Из интервью вы узнаете:

* откуда у Ву такое желание учить русский язык;

* какие особенности в работе с Карседо;

* спасет ли сезон для «Спартака» победа в Кубке России;

* в чем российская лига сильнее французской;

* как Ву обыгрывал Бразилию и менялся футболками с Мбаппе;

* не боялся ли он приезжать в Москву и почему так сильно любит борщ.

«Занимаюсь русским языком с репетитором три-четыре раза в неделю. Постепенно начинаю понимать, что мне говорят»

— Это самые длинные сборы в твоей карьере?

— Нет. Перед тем как поехать на Кубок Африки, чтобы подготовиться к турниру, мы со сборной Камеруна тренировались также около месяца, жили в отеле. Что касается нынешних сборов, то у нас отличные тренировки, прекрасные поля, шикарные условия, отель. Очень хорошая подготовка к сезону.

— Судя по видео, как ты пел на квизе, твоя адаптация в команде завершена?

— Да, я уже чувствую себя лучше. У нас в команде есть люди, кто говорит по-французски, это помогало мне. Также я стараюсь учить русский язык, чтобы понимать моих партнеров по команде. Сейчас все отлично.

— Почему ты решил спеть именно Майкла Джексона?

— Мне нравится этот тип музыки. Все знают Майкла Джексона. Если бы я спел французскую музыку, то мало людей ее бы поняли и узнали.

— Знаешь что-нибудь из российских песен?

— Пока не так много. Запомнил только, как пел Заболотный — Федук «Розовое вино». Отличная песня!

— Помимо музыки, как понимаю по твоим социальным сетям, ты увлекаешься модой?

— Да, во время отпуска я ходил на неделю моды во Франции. Она проводится два раза в год в Париже, Милане и Лондоне. Обычно в январе и июне. Меня позвали посмотреть, что они сделали.

— Ты выложил оттуда фотографию с известным актером Рагнаром Ле Бретоном. Вы знакомы?

— Нет, когда ты приходишь на неделю моды, тебе дают пригласительное место в зале. Так получилось, что я сидел рядом с ним. Мы пообщались и познакомились, сделали фото и сейчас находимся в хороших отношениях. Я также знаю некоторых музыкантов во Франции, потому что мы с ними живем в одном районе.

— Себе гардероб ты подбираешь сам?

— Сам, но иногда, когда у меня есть встречи на неделе моды, мои друзья подбирают одежду для меня.

— Самый стильный игрок «Спартака»?

— Крис Мартинс. У него простой гардероб, но все смотрится очень круто. Он носит хорошие простые вещи, но это выглядит шикарно.

— Ты сказал про изучение русского. Это достойно уважения. Откуда такое желание?

— Я думаю, что это важная вещь — учить язык, когда ты приезжаешь в новую страну. Русский язык очень сложный, поэтому на первых порах я стараюсь хотя бы понимать, что мне говорят. Говорить на русском сложнее, чем понимать его. Я слушаю тренеров, журналистов, и постепенно начинаю понимать, что мне говорят, это помогает.

— Каков прогресс в изучении? Что можешь сказать на русском?

— На самом деле, не такой большой. Я был на Кубке Африки, поэтому было не так много времени изучать язык. Затем отдыхал с семьей. Но как я и сказал, я уже понимаю многие вещи, но именно говорить и выражать свои мысли для меня пока все еще сложно. Но я понял ваш вопрос.

— Ты занимаешься с репетитором или самостоятельно изучаешь язык?

— Да, с репетитором. Во время обычного недельного цикла занимаюсь четыре раза в неделю, если у нас две игры в неделю, то три.

— С кем в команде общаешься ближе всего?

— Да, как я сказал, ближе всего общаюсь с теми, с кем у нас общий язык — Джику, Мартинс, Бонгонда. Жедсон тоже говорит на французском. Также испаноговорящие ребята, потому что я учил испанский в школе, понимаю многое. Но стараюсь общаться со всеми. Я играю в центре обороны, очень важно уметь коммуницировать на поле в том числе и с русскими.

— Как подсказываешь партнерам на русском во время игры?

— Лево, право, давай, сюда, сейчас и еще много других (отвечает по-русски).

— Кто из российских игроков больше всего помог в адаптации?

— Умяров. У него отличный английский. Бабич тоже, он говорит на разных языках и помог мне во многих бытовых вещах, найти апартаменты в Москве, например.

«За два дня до матча с «Динамо» был в Африке и даже не мог представить, что скоро дебютирую в РПЛ»

— Расскажи про работу с Хуаном Карседо. Какие у него тренировки?

— Тренировки очень сложные, потому что это сборы. Мы очень много работаем, чтобы подготовиться и хорошо провести вторую часть сезона. Сам по себе в тренировочном процессе Хуан эмоциональный, с большой самоотдачей. Показывает всем игрокам как надо отдать пас, куда надо двигаться, как перемещаться на поле. Использует в подготовке много видео, на которых показаны определенные игровые тактические моменты. Это отлично.

— Ты видел ранее, чтобы тренер настолько глубоко разбирали тактические действия?

— Это немного похоже на то, что у меня было во Франции. Когда я только приехал в Россию, удивился, насколько тут все профессионально. «Спартак» — большой клуб в России, тренировочный процесс и жизнь клуба очень похожа с клубами в чемпионате Франции.

— Помимо тактики, стала ли при Хуане лучше атмосфера?

— Когда приходит новый тренер, все футболисты хотят показать свой максимум, чтобы заслужить место в стартовом составе. Все сосредоточены на тренировках, чтобы показать весь свой потенциал. Также на атмосферу влияет то, что мы находимся в Дубае, тут солнце, тепло.

— Давай вспомним твой дебют с «Динамо», когда ты провел в команде буквально два дня. Как это было?

— Это была моя первая игра в России и сразу в стартовом составе. За два дня до этого я был в Африке и даже не мог представить, что скоро дебютирую в РПЛ. Все произошло настолько быстро, старался быстро адаптировать себя к новой команде, к тренеру. Я часто летаю, поэтому легко перенес перелет. Это было непросто, я не ожидал, что в российском чемпионате такая интенсивность, так много единоборств. Но это был отличный опыт, который помог мне быстрее привыкнуть к новой команде.

— Ты не был готов к тому, что в чемпионате России много единоборств?

— Во Франции больше тактики. В России очень жесткий футбол, где обе команды очень хотят победить. Даже когда ты выигрываешь в два или три мяча, команды против тебя продолжают биться. Заметил, что для победы мы должны провести свой лучший матч в сезоне, потому что против «Спартака» соперники отдают все ради победы. Всегда сложнее побеждать, когда ты находишься в таком большом клубе.

— Есть ли еще какие-то различия между РПЛ и чемпионатом Франции? Может быть, в технике?

— Во Франции очень много молодых игроков, которые заточены на технику. В плане физики российский чемпионат сильнее. Против любого нападающего в России очень тяжело играть, так как они все прекрасно готовы физически, тяжело выигрывать единоборства. Это очень хорошая лига.

— Самые яркие воспоминания за почти полгода в России? Входит ли РПЛ в топ-6 в Европе?

— Мне понравился матч с ЦСКА, было отличное дерби. Очень сложная игра, но главное, что мы выиграли. Также была хорошая игра с «Краснодаром», у них отличная команда и сильный нападающий — Кордоба. Футбол в России очень хороший. Этот чемпионат точно входит в топ-6 или топ-7.

— Кордоба самый сложный нападающий против которого ты играл в России?

— Да, я помню, как мы боролись с ним. Он очень сильный игрок.

— Какие воспоминания остались о Станковиче?

— Это отличный опыт. Всегда со всеми тренерами я находил общий язык, ни с кем не было проблем. Я улучшил многое в своей игре в обороне благодаря Деяну, он и его помощники много работали со мной. Отличный тренер и мотиватор.

— Какая мотивация твоего перехода в Россию? Ведь ты играл в комфортном для себя чемпионате Франции.

— Мне позвонил Франсис (Кахигао) и убедил меня перейти сюда. Я был в тяжелой ситуации в конце моего контракта с «Ренном». Он позвонил и сказал, что у меня есть отличные качества, которые я могу улучшить в России. Самым важным для меня было, что тут будет большое количество игрового времени. Потому что во Франции я не получал достаточно минут на поле, которых бы мне хватало, чтобы расти как футболисту. Поначалу мне было тяжело, но затем я адаптировался и стал играть больше.

— В России нет еврокубков, в отличие от Франции. Это могло повлиять на твой выбор?

— В «Ренне» мы тоже не так часто играли в еврокубках. Была Лига Европы, но там не удавалось пройти далеко. Может быть, скоро УЕФА вернет российские клубы в международные турниры. Надеюсь, что еще сыграю со «Спартаком» в Лиге чемпионов или Лиге Европы.

— В чем причина неудачного выступления команды первой части сезона? Шестое место не то, на что рассчитывали.

— Как я и сказал, очень тяжело, когда на «Спартак» соперники настраиваются как на матч жизни. Это самый большой клуб в России, каждый раз команды ждут матча с нами и хотят победить. Для них эта игра года. У нас есть качество, сильные игроки, но в футболе никогда не знаешь, что произойдет. Мы постараемся в оставшиеся три месяца сезона занять место как можно выше и выиграть Кубок России.

— Победа в Кубке спасет сезон?

— Все хотят выиграть трофей, это было бы отличным стартом новой главы с Хуаном (Карседо).

«Мбаппе был моим соседом во Франции. Мы быстро нашли общий язык»

— Расскажи о своем детстве. Каким оно было?

— Я всегда хотел быть футболистом, с четырех лет, как я начал заниматься футболом. Очень много мальчишек мечтает стать футболистами, но не все понимают, какой трудный путь надо проделать, чтобы подписать первый профессиональный контракт. И даже после этого тяжело найти клуб, в котором ты будешь прогрессировать.

— У тебя была обеспеченная семья?

— Нет. Но и нельзя сказать, что мы жили бедно. Мои родители дали мне, моему брату и сестре прекрасное образование. Сейчас, когда мне 24 года, я понимаю, как тяжело им было. Но они дали нам все, что могли.

— В интернете написано, что тебе помог попасть в футбол отец французского защитника Клемана Ленгле. Как это было?

— Да. Мы с Ленгле играли в одном клубе, когда я начинал в «Шантийи». Его отец был скаутом «Нанси», который сейчас играет во второй лиге. Он отсматривал ребят с 12 до 15 лет, следил за мной каждую игру. В одной из игр я хорошо себя показал, и он предложил контракт в академии.

— В какой-то момент ты вызывался в молодежную сборную Франции. Почему там не получилось?

— Это был небольшой, но очень интересный опыт. Я играл вместе с хорошими игроками, которые сейчас играют в больших клубах Европы. Если честно, я всегда хотел выступать за Камерун. Но они не выходили на меня, когда я был молод, не знали про меня.

— Самые сильные игроки, с кем ты успел поиграть в сборной Франции?

— Шевалье, Салиба, Тюрам, Бадьяшиль.

— С кем-то из них ты до сих пор на связи?

— Не так много. Мы были в одной команде, но с тех пор особо не общались.

— Шевалье сейчас как раз конкурент российского вратаря Матвея Сафонова в «ПСЖ». Что думаешь об их конкуренции?

— Да, я видел некоторые матчи «ПСЖ». Думаю, что они оба очень хорошие вратари. В этом плане «Спартак» можно сравнить с «ПСЖ», так как это два самых больших клуба в своих странах. Всегда сложно быть вратарем в таких командах. Никто не обращает внимание на ваши сейвы, но как только вы ошибетесь, вам тут же это припомнят.

— Только если ты не вытащишь четыре пенальти.

— Да. Сафонов очень хорош на пенальти. Я думаю, это будет интересный вызов для них обоих.

— В чемпионате Франции ты играл против Мбаппе, Месси, Неймара. На поле чувствуется, что они звезды?

— Конечно. Я был очень молод, 19-20 лет. Помню, как увидел Месси в туннеле перед выходом на поле и не поверил своим глазам. Я видел его в социальных сетях, всю жизнь видел его только на экране, а тут он живой стоит передо мной… Это что-то невероятное. Но как только мы вышли на поле, это сразу пропало, потому что ты хочешь выиграть и не нужно обращать внимание, что ты играешь против Месси. Нужно концентрироваться только на победе. После игры ты пересматриваешь моменты и думаешь: неужели я играл против Месси? Это незабываемо.

— Не было ли мыслей сфотографироваться или обменяться футболками?

— Я менялся с Мбаппе. Он был моим соседом во Франции. Плюс, его отец камерунец, поэтому мы быстро нашли общий язык.

— Вы знакомы лично с ним?

— Лично я его не знаю, редко общались с ним вне футбольного поля.

— Где эта футболка сейчас?

— Я отдал ее отцу. Все футболки хранятся у него. Он большой фанат футбола.

«После победы над Бразилией впервые в жизни увидел, как плачет мой отец»

— Как получилось, что ты начал играть за сборную Камеруна после Франции?

— Как я уже сказал, я всегда хотел играть именно за Камерун. Когда я в детстве смотрел, как отец переживает за эту сборную, поставил себе цель, что если я стану профессиональным футболистом, то буду играть за Камерун, чтобы он мной гордился.

— В составе сборной Камерун ты обыграл сборную Бразилии на ЧМ-2022. Это твой главный матч в карьере?

— Да. Это был национальный праздник, который невозможно забыть. Как сейчас помню, что это была третья игра в группе. В двух первых матчах я не играл, потому что был еще слишком молод — 20 лет. Мы не смогли обыграть Сербию и Швейцарию, двое наших основных защитников получили травму, поэтому мне предоставился шанс сыграть.

— Чувствовал давление перед матчем?

— Не особо, потому что мы все хотели и ждали этой игры. И я также был в предвкушении. Когда мы выиграли, это было большое счастье для всей страны.

— Что сказал твой отец после этой победы?

— Я впервые в жизни увидел, как он плачет. Это было после этой победы.

— Что творилось в раздевалке тогда? Абубакар забил и через минуту удалился.

— Это были смешанные эмоции. С одной стороны, мы обыграли одну из сильнейших сборных в истории. С другой стороны, мы не прошли дальше. Но я был очень горд за себя и за команду. Это был мой первый чемпионат мира и обыграть на нем сборную Бразилии с таким составом… Невероятные эмоции.

— Кто главная звезда в сборной Камеруна, с кем ты играл? Абубакар, Мбемо?

— Абубакар, Замбо-Ангисса, Онана, Мбемо. Это все отличные игроки.

— В Камеруне вас как-то наградили за эту победу?

— Нет, ничего не было. Мы ведь не прошли дальше. Поэтому это было просто счастье для страны, не более.

— Кубок Африки считается безумным турниром. Какой самый необычный матч ты помнишь?

— Две игры. Одна из них против Бразилии. Вторая — против Гамбии, когда я забил гол.

— Почему именно на Кубке Африки происходят невероятные ситуации, как например, в последнем финале?

— Когда ты играешь против африканских команд, ты испытываешь невероятное давление. В Африке люди любят футбол, но, к сожалению, у них не всегда есть возможность эту любовь выразить. Жизнь в Африке очень сложная, поэтому футбол практически единственная вещь, которая делает людей там счастливыми. Поэтому когда ты проигрываешь, тяжело оставаться спокойным.

— Правда, что некоторые команды могут даже прибегнуть к колдовству, чтобы победить?

— Я слышал об этом. Но на практике с колдовством не сталкивался. К тому же, я родился во Франции, а не в Африке. Там такого нет.

— Ты знаешь Валерия Непомнящего? Он тренировал Камерун.

— Нет, к сожалению. Но обязательно изучу.

«Во Франции говорят, что в Москве опасно и неспокойно. Но я не боялся приезжать»

— Как ты обустроил свой быт в России? Как проходит твой день?

— Мы снимаем квартиру в Москва-Сити. На самом деле, не успеваю делать много в течение дня. Просыпаюсь, еду на тренировку, потом возвращаюсь домой, провожу время с семьей и ребенком, затем спим.

— Разве в Москва-Сити удобно жить?

— Да. Очень близко до всех достопримечательностей. Этот район очень похож на Нью-Йорк, очень много небоскребов, мне нравится, моей жене нравится.

— Не боялся перед переездом в Москву в плане безопасности?

— Нет, потому что я разговаривал со своим другом в «Динамо» — Нгамале. Он сказал, что все хорошо. Когда я переехал, в очередной раз в этом убедился.

В ноябре мои родители приехали в Москву, как раз когда мы играли с ЦСКА. Они боялись, потому что во Франции везде говорят, что тут опасно, неспокойно и так далее. Но когда они приехали, они поняли, что тут все не так, все нормально. Им очень понравилось.

— Ты успел почувствовать нынешнюю зиму?

— Да. Две недели назад я проходил медосмотр и прилетал в Москву на один день. Это сумасшествие. Я никогда в жизни такого не видел.

— Тебя больше удивил мороз или снег?

— Мороз. Во Франции я уже видел снег, но там нет таких температур. В России безумно холодно.

— Что тебе нравится в жизни в Москве? Успел познакомиться с русской кухней?

— Суп. Мне очень нравится борщ. Очень вкусно. Помню, когда жил в отеле, каждый день ел борщ.

— Русскую водку уже попробовал?

— Нет. Я ни разу в жизни не пил алкоголь.

— Почему?

— Я профессиональный футболист. У нас тяжелый график, в котором мы должны следить за своим телом и физической формой. Может быть, если выиграем кубок, то попробую.

— Что можешь сказать о русских людях?

— Русские не такие приветливые, как африканцы или американцы. Но если ты знакомишься с ними, то понимаешь, что они очень хорошие и добрые люди, которые тебе помогут. Но на первый взгляд они закрытые. В этом отличие от французов.

— Обещаешь, что следующее интервью ты частично дашь на русском языке?

— Да. К следующему интервью я лучше выучу язык и смогу больше говорить на нем.


Владимир Пушкарев
Источник : matchtv.ru
-----------------------------------------------------------------------
Кристоферу, думаю, понравится, когда он увидит, как играл Роже Милла...

Сообщение отредактировал Dutchman14: 25 February 2026 - 19:38

[Dutchman14]

«Когда не стало родителей, осознал: теперь ответственность на мне».

Интервью Игоря Дмитриева

Лучшего ассистента «Спартака» отчислили из «Зенита» из-за роста: «Говорили, что я не готов физически»

© Sports.ru

21-летний Игорь Дмитриев из «Спартака» – открытие первой части сезона РПЛ. Номинальный нападающий/вингер освоил новую позицию (левый защитник/латераль), стал лучшим ассистентом клуба и просто очень уверенно смотрелся в первом сезоне после возвращения из аренды.

Мы поговорили, чтобы узнать Игоря ближе – как футболиста и человека.

Очень важный разговор с отцом в 13 лет.

– Какое твое первое футбольное воспоминание?

– Как ходил к папе на матчи, когда он был тренером «Петротреста». Года четыре мне было. Сидел, смотрел, а после – мячик с ним пинали.

Вообще в детстве много спорта было – на теннис ходил, легкую атлетику, потому что мама ей занималась (Светлана Лаухова – десятикратная чемпионка России – Спортс”), и на гимнастику около года. Потом папа, когда мне шесть было, отвел в академию «Зенита». Понравилось.

– Кто твой кумир детства?

– Папа. Помню, как совсем маленьким смотрел его голы, разглядывал дома кубки, медали, футболки. У него целая коллекция была – особенно запомнилась майка, в которой он «Кошице» забил за «Спартак» в ЛЧ. К сожалению, тогда не прошли дальше. Еще была майка с цска, в которой он «Роме» забивал. Тоже памятная.

– Ты ведь тоже нападающим начинал?

– Да.

– Как шло?

– Неплохо, был лучшим бомбардиром чемпионата города. Когда еще на полполя играли. Когда перешли на все поле, потяжелее стало. Мы же выходили против ребят на год старше.

– Еще 12 лет назад отец говорил в интервью, что ты талант.

– Он всегда мной занимался. Во двор выходили – делали упражнения, отрабатывали технику. Позже – обсуждали матчи, он на планшете объяснял, что и как надо делать. Все время приезжал ко мне на игры.

Всегда ощущал от него поддержку.

– Многолетний тренер академии «Зенита» Василий Костровский говорил, что тебя отчислили за поведение лет в 11-12. Что случилось?

– Когда меня отчисляли, говорили, что я не готов физически. Маленький был.

Тогда большинство пацанов выросло, а я – нет. Нас с папой пригласили на беседу с тренером, он сказал, что не может центральный нападающий быть маленьким. И все, меня отчислили. Про поведение первый раз слышу.

– Переживал из-за того, что отставал в росте?

– Не акцентировал внимание на этом. Думал, раз забиваю сейчас, то и дальше продолжу. Не всем же нападающим быть под два метра. Хотя голов действительно меньше стало, потому что меня переводили на другие позиции [из-за роста]. Это сказывалось на статистике.

После отчисления расстроился, конечно. Но ушел в СШОР «Зенит» (не имеет отношения к ФК «Зенит» – Спортс”). Вот когда оттуда через год убрали – было больно. Сказали, что не подхожу. Плакал, говорил папе, что хочу с футболом закончить. Лет 13 мне было.

– Что отец сказал?

– Он прекрасно понимал, что это все равно мое любимое дело, что я живу футболом. Во дворе рублюсь с утра до вечера, помимо тренировок. Знал, что не смогу без этого, поэтому объяснил: «Ничего страшного не случилось. В таком возрасте это [отчисления] ни на что не влияют. Надо продолжать стараться».

Делился своим опытом.

Он же воспитанник «Смены», тогда так называлась академия «Зенита». Его тоже хотели отчислить, не получалось что-то, но он перетерпел – и вскоре попал в «Зенит». В 20 лет стал чемпионом СССР (Сергей Дмитриев забил в том сезоне восемь голов – Спортс”). Тот разговор особенно повлиял. Навсегда запомнил: чтобы ни случилось, все равно надо работать над собой, доказывать. Не только тренеру, а и себе тоже.

На следующий день папа отвел меня в школу «Коломяги».

Условия там сильно отличались. В Петербурге две топовых академии – СШОР и академия «Зенита», в остальных экипировка и сборы за свой счет. Но в «Коломягах» поле было очень хорошим – с подогревом.

– Ты очень хорошо бежишь. Работал над скоростью в детстве?

– Занимался с мамой легкой атлетикой – 60 и 100 метров. Она мне технику бега ставила, давала упражнения, корректировала, как правильно руками двигать, как ногами.

Плюс ОФП тренировали.

Лет в 15, когда играл за «Колымяги», стал понимать, что скорость – мое сильное качество.

Промах во Второй лиге, после которого понял, что такое взрослый футбол.

– В 16 ты подписал первый профконтракт – с «Ленинградцем» из Второй лиги. Еще в школе учился?

– Да, 10-й класс.

– Как совмещал?

– Первый сезон тренировался с «Ленинградцем», а играл в ЮФЛ за СШОР «Зенит» (в 15 Дмитриев вернулся туда – Спортс”). Во Второй лиге вышел в двух последних турах на замену – во втором матче забил. Позвали на летние сборы.

Вот в 11-м классе, когда полноценно закрепился в «Ленинградце», – да, уже тяжело было совмещать. Не особо успевал. Тем более у нас тренировки в области проводились.

– Родители как относились, что не успевал на учебу?

– Они прекрасно понимали: раз подписал профессиональный контракт, значит сделал первый шаг. Нанимали репетитора, чтобы не сильно отставал.

– Троек много в аттестате?

– Конечно. Я на уроки не ходил почти. Вложился в футбольный шанс, в «Ленинградце».

– У тебя зарплата была тогда 15 тысяч. Как ощущения?

– Космические. Первые заработанные деньги. Мне казалось, что вообще миллионы получаю. Тратил по мелочи в основном, а когда пришли первые премиальные – купил найковскую кофту.

– Вторая лига изнутри – какая она?

– Слышал, что там все плохо, но слава богу, я попал в команду, где были отличные условия, замечательный коллектив. Все ребята – с 17 и до самых старших – хорошо общались. Атмосфера – топ. Те, кто помладше, поддерживали; постарше – советы давали, помогали.

Например, Андрей Яковлев сам предложил меня до тренировок в область подвозить. Когда узнал, что рядом живем. Классный опыт. Когда видишь, как люди именно зарабатывают футболом, в голове все меняется.

– Что именно?

– В одном матче – счет был ничейным – в конце не забил свой момент. После в раздевалке мне объяснили, что они на эти премиальные [за победу] живут. В общем, сильно напихали.

В тот момент прям осознал, что не только на себя играешь, а тут целая команда, у людей семьи, дети. Для них каждый матч важен. И ты взрослеешь как футболист, как человек. Начинаешь понимать, где надо сыграть на команду, а где можно самому попробовать что-то сделать.

– Самый памятный выезд во Второй лиге?

– Когда мы за два-три тура до конца стали чемпионами, выиграв во Владимире. Обратно ехали на поезде – весело было.

– Выпивали?

– На обратном пути – да. Первый раз в жизни алкоголь попробовал. Не напивался – просто посидел с командой, отпраздновал.

Вообще, ребята были очень профессиональные, никогда не видел, чтобы кто-то пьяным пришел на тренировку или сделал что-то не то.

– У тебя агент Павел Андреев. Как познакомились?

– Когда в «Ленинградце» начал потихоньку играть, много агентов подходило. Всем давал номер папы, он с ними разговаривал. И всем говорил нет. Потому что папа хорошо был знаком с Павлом Олеговичем, и когда я закрепился в команде, мы подписали контракт (за 48 матчей в «Ленинградце» Дмитриев сделал 11+13 по гол+пас – Спортс”).

– Андреев – один из самых авторитетных и загадочных агентов России. Какой он в жизни?

– Отличный человек. Подскажет, поможет. С тех пор, как отца не стало, мы постоянно на связи.

Вклад Гончаренко: делал нарезки даже с тренировок и учил на примере Винисиуса.

– В 19 ты попал в «Урал». Зарплата прилично выросла?

– Понятно, что после «Ленинградца» лишний ноль появился.

– Рассказывал, что первое время крышу сносило. Это как?

– Просто офигел, что столько денег. За пару месяцев напокупал кучу ненужных вещей. Кроссовок всяких, в которых не хожу. А потом с девушкой решили – какая-то фигня. Неправильно это. Вроде зарплата большая, а в конце месяца остается чуть-чуть.

С тех пор стал половину откладывать. А вещи все эти младшему брату отдал, так что не так и глупо получилось.

– На что откладываешь зарплату?

– Базово – на квартиру, машину.

– Долго еще копить?

– За три года нормально набралось. Но пока ничего не купил.

– Какую бы машину взял?

– BMW. Потому что у папы такая была. Пятерка.

– Ставишь себе дедлайн? Например, хорошо отыграешь сезон – и берешь машину.

– Нет, пока просто коплю. Чтобы не последние деньги отдавать.

– В «Урале» ты работал с Гончаренко. Как он на тебя повлиял?

– Когда приехал на сборы, сразу понял, что будет очень сложно. РПЛ после Второй лиги – как небо и земля. Но Виктор Михайлович очень сильно помог. Много занимался со мной и Ильей Ишковым индивидуально. Оставлял после тренировок, давал конкретные упражнения, делал нарезки наших действий – даже на тренировках.

Показывал видео с топ-игроками – например, Винисиусом, поскольку я тоже слева выходил [в полузащите]. Акцентировал, как он открывается, как работает корпусом в схожих позициях.

В общем, делал все, чтобы мы становились лучше.

– Григорий Иванов часто говорил с командой?

– Бывало, конечно. Это человек, который живет футболом, всего себя отдает «Уралу». Очень часто приходит на тренировки, всегда на матчах. Абсолютно всей душой и сердцем за «Урал». Очень эмоциональный человек. Прямой. Когда что-то не нравится – скажет. Если заслужил – похвалит.

Огромнейший болельщик «Урала».

– В твой первый сезон «Урал» вылетел. Что было сразу после?

– Тишина в раздевалке, в автобусе, самолете. Наверное, никто не мог осознать, что случилось.

– Это бьет по уверенности?

– Конечно. Когда команда в РПЛ лет 13 уже, а тут ты приходишь – и в первый же год вылет. Начинаешь думать: что я делал не так?

– Как не зациклиться на этой мысли?

– Мы с Ишковым улетели вместе в отпуск, чуть отвлеклись от футбола. Стало полегче. А на сборах со всем осознанием того, что случилось, начали пахать. Что еще делать?

Первый сезон в «Спартаке»: азартный Станкович, новая позиция, волнение до последнего дня трансферного окна.

– После подписания со «Спартаком» сразу договорились, что идешь в аренду – в Самару. Этим летом мог остаться в «Крылья» еще на год?

– Конечно, такой вариант был. Понимал, что «Спартак» – очень сильная команда с классными игроками. И будет тяжело. Но я сразу сказал [летом], что поеду на сборы, чтобы меня увидели в работе, что-нибудь сказали.

В итоге сложилось все хорошо.

– Когда понял, что обратно в аренду не отправят?

– До конца трансферного окна переживал. Это же не я решаю. Просто старался показать себя, идти от тренировки к тренировке, от матча к матчу.


– Кто помогал адаптироваться?

– Очень сильно помогали Руслан Литвинов, Даня Денисов, в том числе потому что мы с ним были знакомы [по СШОР «Зенит»], Даня Зорин, с которым тоже давно друг друга знаем.

– Ты дебютировал в первом туре – против Махачкалы. Знал, что получишь время?

– Конечно, нет. Был очень рад, что попал в заявку, а когда уж выпустили – эмоции переполняли. Был еще момент хороший – к сожалению, не забил. Но, слава богу, и так победили. Такой стадион, много болельщиков – фантастика.

– Как день после дебюта провел?

– Как обычно. Приехал домой, покушал, лег спать.

– Во второй игре за «Спартак» – против «Акрона» – ты вышел при 0:0 в меньшинстве левым латералем, успевал в обороне, выделялся в атаке, голевую отдал. Что Станкович говорил?

– Установка была та же: надо забить и выиграть матч. Требовал, чтобы много обострял, но и, понятное дело, не забывал о защите. Потому что нас меньше.

Ничего особенно перед заменой не говорил: «Иди вперед, обостряй, старайся».

– Ты вообще не волновался?

– Понимал, что за сборы прибавил. От матча к матчу была уверенность, многое получалось. Успел ближе пообщаться с ребятами, уже комфортно чувствовал себя в команде.

– Станкович очень эмоционален на бровке. А за пределами поля?

– Если плохой матч, конечно, мог наорать, по [тактическому] макету ударить. Если хороший – похвалить, объяснить, подсказать, где доработать. Ничего необычного.

– Как человек – чем он запомнился?

– Хочет бороться только за первое место. Так как сам футболист в прошлом, его этот спортивный азарт переполняет.

– Чему научился при нем?

– Открыл новую позицию [слева в защите]. Многому пришлось учиться – другие действия, требования. Это мотивирует прибавлять.

Плюс при нем стал увереннее в себе. С первых матчей начал выходить, стало получаться. Понимал, что от меня требуют.

– Как он переводил тебя в защиту?

– На тренировках иногда ставил слева – либо в обороне, либо латералем, если в пять защитников схема. И просто решили попробовать в матче. Наверное, получилось, раз оставили.

В принципе, быстро привык. В плане атаки все те же требования. В плане обороны много работал – над перемещениями, подстраховкой и всякими мелочами. Очень много подсказывать надо. Самое сложное – следить, чтобы держалась линия.

– Последние пару месяцев при Станковиче вокруг команды очень шумело. Чуть ли не каждую неделю говорили об отставке. Как было внутри?

– Мы не понимали – впереди правда последний матч или нет? Но думаю, в этом плане сложнее было тренерскому штабу из-за подвешенного состояния, не знаешь, как готовить команду.

Мы старались не обращать внимания [на шум] и добиваться результата в каждом матче.

– Не давила ситуация? Заходишь в интернет – а там сразу эти слухи.

– Нет. У нас так же было и в «Крыльях», когда Витальевича [Игоря Осинькина] чуть ли не после каждого матча убирали. Я просто старался выложиться на максимум, и все.

– Станкович казался отстраненным в какой-то момент. Было видно, что ему тяжело?

– Со стороны, наверное, виднее. Для нас ничего не изменилось. Работали как могли.

– Как он пытался снять напряжение? Тимбилдинги, разговоры с игроками.

– Наверное, просто тренировочным процессом. Потому что во время него ты не думаешь ни о чем.

– Игроков не собирал для разговора?

– Нет.

– Что подумал, когда случилась отставка?

– Был в сборной – узнал из телеграм-каналов. Что подумал? Удивился. У нас тогда было четыре победы в пяти матчах, по-моему. Казалось, хороший ход набрали.

– Что не так пошло по сезону? Твой взгляд.

– Сложно сказать. Если бы провел предыдущий сезон внутри команды, можно было сравнить. А я только полгода отыграл. Конечно, было много неудачных матчей, много удалений в начале сезона, из-за которых проигрывали. Потом, как мне казалось, набирали ход.

Как работает над собой: прокачивает правую ногу, пробует бить штрафные.

– Как оценишь для себя первую часть сезона? По 10-балльной шкале.

– Не особо люблю себя оценивать. Конечно, уже получше, если сравнивать с игрой за «Крылья» и «Урал». Но требую от себя большего. Хочется играть еще лучше.

– Ты лучший ассистент «Спартака» вместе с Солари – шесть голевых.

– Значит, нужно еще больше голов и голевых. Больше матчей на ноль в защите. Чтобы во всех качествах прибавлял.

– В чем твои слабые стороны?

– Правая нога. Всегда так было. Но работаю над ней, сейчас стараюсь побольше правой играть, чем раньше.

– Пользуешься гаджетами и технологиями в работе над собой?

– Если честно, нет. В этом плане я, наверное, игрок из прошлого поколения. Доверяюсь врачам, физиотерапевтам, тренерам. За нами и так хорошо следят: много всяких устройств. Плюс ориентируюсь на личные ощущения.

– Всю карьеру до «Спартака» ты играл либо в полузащите, либо в нападении, как в детстве. Ощущаешь себя теперь левым защитником?

– Скажем, 50 на 50. Латераль, скорее.

– Кто на этой позиции особенно впечатляет?

– Нуну Мендеш из «ПСЖ». Очень сильный футболист – очень быстрый, хорош и в обороне, и в атаке.

– Ориентируешься на него?

– Особо ни на кого не ориентируюсь. Стараюсь играть на своих сильных качествах. Повторять за кем-то не вижу смысла. Но, конечно, какие-то детали могу подцепить.

– На мой взгляд, у тебя лучшая левая РПЛ. Когда будешь регулярно бить штрафные?

– Уже пробую исполнять. В сборной даже забил (против Саудовской Аравии – Спортс”). Насчет статуса постоянного исполнителя – надо много работать.

– Первый сбор при новом тренере Карседо. Как тебе?

– Все хорошо, знакомимся. Еще не так много времени прошло, но интересный тренировочный процесс.

– Тренировки поменялись?

– Изменения есть, и это естественно, что они значительные. У каждого тренера свое видение. Наверное, больше стало работы над мелкими деталями, на которые раньше не обращали внимания.

– Например?

– Как правильно заблокировать удар. Как поворачивать корпус при этом, сокращать дистанцию.

Еще Карседо активно требует, чтобы мы [на поле] больше говорили друг с другом. Не молчали даже на тренировках. Незаметные детали, но они тоже важны.

Но пока идет первый сбор, только знакомимся (разговор состоялся 21 января – Спортс”). Больше акцент на набор физической формы.

– Испанцы очень внимательно относятся к питанию. Тут что-то поменялось?

– Особо нет. Плюс-минус то же самое.

Потеря родителей к 19 годам – как после такого не сломаться?

– Твой отец несколько лет боролся с раком. Сколько лет тебе было, когда семья узнала о болезни?

– 16. Тогда только подписал контракт с «Ленинградцем», еще не играл. Отец лег в больницу – и был поставлен диагноз.

Он старался позитивно держаться – продолжал ходить на мои матчи, работал тренером в СШОР «Зенит». Наверное, хотел как-то отвлечься.

Отец периодически ложился в больницу – на химиотерапию. Но в один момент все стало сильно хуже. Я тогда в Питере жил, поэтому 24 на 7 был рядом. Помогал со всем, чем только можно. Себе, маме, папе, брату.

И мы все вместе пытались помочь папе.

– Какой был последний разговор?

– К сожалению, там резко все произошло. Состояние ухудшилось, он попал в больницу. И за две недели до того, как все случилось, уже не мог разговаривать. Тяжело было.

– Какие общие моменты вспоминаются сейчас?

– Все. Когда вспоминаешь, то вспоминаешь все сразу. И как на футбол вместе ходили, как он поддерживал меня. Если бы не он, я бы не стал футболистом. После каждого матча созванивались, обсуждали игру. Он всегда строго оценивал – чтобы я стал лучше.

Сейчас после матчей созваниваемся со старшим братом.

– Он от другого брака. Как вы сдружились?

– Он всегда со мной сидел, когда я маленький был. Много оставался у нас. Никогда не было какого-то разделения, у нас ведь один отец. Понятно, в силу возраста мы не могли тогда тесно общаться, но когда я подрос, очень сблизились.

– Меньше, чем через год после смерти отца не стало мамы из-за сердечного приступа.

– Я был в «Урале», ехали в аэропорт – на матч. Позвонил младший брат, который был дома, сказал, что что-то случилось. Он сам вызвал скорую. Когда скорая приехала, мне по телефону сообщили…

Не успел приехать. Только ночью прилетел.

– Когда в 19 такое происходит, как не сломаться?

– Слава богу, у меня очень хорошее окружение. Есть два брата, девушка, ее семья. И команда, которая, конечно, очень-очень помогала. Вот все эти люди помогают тебе как-то держаться, восполнять силы, которые потратил.

– В такие моменты нет мыслей, что жизнь несправедлива?

– Просто больно. К сожалению, это жизнь. И так иногда происходит. Очень грустно, что происходит так рано. Но уже ничего не вернуть, поэтому постепенно привыкаешь к новой реальности.

Первые месяца два было очень тяжело. Потом отвлекался на команду, на сборы. Как говорится, время лечит.

– Оно точно лечит?

– Да. Конечно, и сейчас становится грустно, когда осознаешь, что родителей нет. Вспоминаешь: блин, вот тут я не так сказал, здесь мог иначе поступить.

Но потом все общие моменты, которые у нас были, начинаешь вспоминать с улыбкой. С теплотой. Наткнешься на какое-то фото или пройдешь по месту, где вместе были. Какие-то ситуации всплывают в памяти. Иногда могу к ним обратиться, как-то поблагодарить. Когда на кладбище приезжаю, все время разговариваю.

Чтобы чуть-чуть изнутри что-то вышло.

Когда мамы не стало, пришло понимание, что я должен помогать семье. Что теперь бОльшая ответственность именно на мне. Должен внимательнее следить за младшим братом, теперь я как отец. Должен передавать какой-то опыт, который у меня, конечно, небольшой, но какой есть. Помогать, поддерживать.

Быстрее взрослеешь, когда осознаешь, что теперь все на тебе.

– А младшему брату сколько сейчас?

– 16.

– Как ему помогаешь?

– Перевожу деньги. Так как у него есть опекуны, им тоже перевожу на содержание. Если надо чем-то помочь старшему брату, помогаю. Так как зарплата выросла, возможность есть.

– Ты говорил, что сейчас твоя главная мотивация в футболе – отец.

– Да, он трехкратный чемпион, дважды в СССР и один раз в России. Хотелось бы как минимум повторить его успех.

Его медали сейчас все у меня [дома]. Будет здорово добавить что-то от себя в коллекцию и как-то красиво оформить.

 

Дмитриев в жизни: мечта побывать в Швейцарии (отец говорил, что там красиво), фильмы Нолана и падел.

 

– Ты с 18 лет живешь с девушкой. Как познакомились?

– Вместе даже раньше жить начали. А познакомились, когда я ехал с матча СШОР «Зенита», а она – с теннисного турнира. В одном поезде. Подошел, познакомился, мы поболтали. Позже списались в соцсетях, начали общаться.

Понял, что мы на одной волне.

– Какой твой идеальный выходной?

– Когда идем гулять, играть в падел и потом в кино. Пробовали с девушкой в теннис играть, но это ее вид спорта, с ней тяжело. Поэтому в падел ходим.

Иногда с нами Руслан Литвинов выбирается, Даня Зорин.

– Кто из спартаковцев самый сильный в паделе?

– Наверное, Руслан Литвинов. Он раньше намного чаще играл, поэтому есть разные фишки.

– Как провел отпуск?

– Слетали на Мальдивы, потом с друзьями и братьями увиделся в Питере. Замечательно.

– Почему топ-спортсмены едут на Мальдивы?

– За спокойствием, наверное. Там мало людей, тихо, такой пассивный отдых после тяжеленького сезона. Можно просто поваляться, провести время наедине.

– Какую музыку слушаешь?

– Очень разную. Могу включить и русский рэп, и американский, и какие-то старые песни, и попсу, и шансон. Все подряд.

Недавно добавил альбом рэпера 21 Savage. При этом могу и Михаила Круга послушать. Группу Кино, Сергея Трофимова, Гуфа и Басту. Абсолютный меломан.

– Фильм или книга, которые тебя поразили за последнее время?

– Самый любимый фильм – «Интерстеллар». С первого раза тяжело уловить все детали, потому несколько раз пересматривал.

«Довод» [еще один фильм Кристофера Нолана] – тоже классный. Люблю фильмы, где все запутано, а потом раскрывается так, что ты думаешь: «Нифига себе».

Это как с книжками. Когда в восьмом классе дают «Войну и мир», там ничего не понимаешь, а перечитывая спустя годы, осознаешь написанное совершенно по-другому.

– Как у тебя с английским?

– Хотелось бы знать в совершенстве, но в целом знаю. До восьмого класса учился в школе с углубленным изучением английского.

Плюс в «Урале», «Крыльях» и теперь в «Спартаке» стараюсь общаться с иностранцами, чтобы узнавать что-то новое, обогащать словарный запас. Одно время пробовал смотреть сериал «Друзья» в оригинале, многие его советуют для изучения языка. Но тяжеловато, герои достаточно быстро разговаривают.

Но тренерскую установку на английском пойму точно. Просто хотелось бы говорить так же свободно, как на русском. Без пауз и не подбирая забытые слова. Может быть, найму репетитора.

– Место, где бы мечтал побывать?

– Много где. Например, в Швейцарии. Отец там играл в свое время, рассказывал, что очень красивые деревушки среди гор – с такими прозрачными озерами. Ну, красота. Хотелось бы увидеть это вживую.

– Ты в Екатеринбурге закончил колледж. Будешь поступать в вуз?

– Этим летом, да. Пойду учиться на тренера. Пока не решил где: в Петербурге или Москве.

***
– Каким видишь себя через год?

– Хотел бы попасть в сборную, показать себя еще лучше, сделать больше голевых действий. Но повторюсь: я еще не такой футболист, который может о себе судить. Надо просто расти, развиваться, очень во многом прибавлять.

Поэтому просто хочу стараться и доказывать, что могу стать основным игроком. От тренировки к тренировке, от матча к матчу прогрессировать.

Стараюсь не думать сейчас о каких-то заоблачных целях. Конечно, как и все мечтаю выиграть чемпионат мира, Лигу чемпионов. Такая детская мечта. Но у меня нет этого здесь и сейчас. Понимаю, что нужно идти постепенно, стараться, работать.

Артем Терентьев
Источник : m.sports.ru

Сообщение отредактировал Dutchman14: 26 February 2026 - 14:25

[Dutchman14]

Spartak.com: «У нас нет выбора. Мы обязаны побеждать».

Интервью Карседо

 

Главный тренер «Спартака» в большом интервью пресс-службе подвел итоги зимних сборов.

 

— Мы провели на сборах больше пятидесяти тренировок, верно?
— Да.

 

— Расскажите про эти пять недель и эти полсотни занятий.
— Действительно, долгие сборы. В сравнении с тем, как готовятся европейские команды, совсем другая история, гораздо более продолжительная. Но, как я уже говорил, для нас это плюс. Было достаточно времени, чтобы лучше узнать игроков, чтобы применить наши подходы и внести те детали, которые мы считали необходимыми для этой команды.
Разные тренировки, большие нагрузки, общение с капитаном и капитанским советом, обработка и анализ информации, много видео — все это было бы сложнее осуществить, не соберись мы на такой долгий срок. Наверное, за пять недель пару раз хотелось сменить картинку, поэтому мы давали игрокам передышку. Но самое главное, мы четко поставили перед ними цель — взять максимум от этих сборов и войти в сезон обновленными и готовыми.
 
— Возможно, это упрощение, но считается, что тренировочный процесс делится на две части — нагрузки и собственно футбол, та самая «работа с мячом». Мы видели на сборах и то и другое. И все же показалось, что «физике» вы уделили особое внимание.
— Конечно, старались сочетать и то и другое. Но игроку необходимо как следует побегать, чтобы добраться до необходимых показателей. Наш футбол требует высокой физической готовности. Задача у тренера непростая. Как сделать так, чтобы даже тяжелые нагрузки приносили удовольствие? В эти пять недель мы искали разные ходы. Да, нагружали игроков, давали бег и тренажерный зал, проводили по две тренировки в день, вместе с тем вносили в упражнения игровые элементы, про мяч ни в коем случае не забывали. Футбола тоже было много. Без ущерба физической подготовке. Я доволен тем, как команда отработала эти пять недель. Самоотдача и дисциплина были на самом высоком уровне.

 

— Интенсивность и футбол Карседо — неотъемлемые понятия?
— Речь не о футболе Карседо. Речь о современном футболе в принципе. Команда может быть техничной и обученной, но без должного уровня физической подготовки не получится достичь результатов. Мы должны доминировать не только на мяче, но и без мяча. Играть высоко, идти в отбор как можно быстрее, создавать моменты и позиционно, и в контратаках. Если говорить о показателях, то команда дошла до хорошего уровня интенсивности. Мы получили те цифры, которые хотели.
 
— Каждое утро вы проводили взвешивание.
— Это часть процесса. Надо убедить и себя и футболистов, что они в норме, что их тело готово к нагрузкам и работе. Подобную практику применяли и в других командах, никаких проблем.

 

— Были ли у вас какие-то особые требования по питанию? Может, пришлось вносить изменения в меню?
— У нас отличное, разнообразное питание. Очень хороший повар, который следит, чтобы блюда были разные, вкусные и полезные. Я не из тех, кто будет указывать игрокам, что можно есть, а что — нельзя. Есть правила, есть штрафы за их нарушение. В конце концов, есть объективные вводные: надо быть в своем весе, держать форму, чтобы переносить нагрузки и выполнять указания на тренировках.
 
***

 

 

— Мы уже познакомились с вашим штабом. Расскажите, как распределяются функции среди тренеров. Как видим, у каждого помощника, с которым вы приехали, есть российский коллега.
— Для меня важно, что в штабе есть люди, которые знают русский футбол лучше, чем мы. Они дольше в этом клубе и, понятное дело, во многие детали погружены глубже. «Спартак» — большой клуб, и здесь не может быть мелочей. Мы все — одна команда, но у каждого своя роль. Если говорить конкретнее, то Себастьян Корона, к примеру, больше работает индивидуально с игроками, отвечает за видеоанализ. Вадим Романов — моя правая рука, он прекрасно знает игроков и российский футбол. Серхио Кобо, Саша Зайченко и Амадор Санчес закрывают физподготовку, каждый на своем участке. Артём Ребров здорово помогает Начо Торресу в работе с вратарями.

 

— Такой замысел был изначально?
— Знаете, все получилось довольно естественно. Но я сразу обрадовался, когда узнал, что есть такая возможность. И в предыдущих клубах местные специалисты всегда сильно помогали. Советы наших русских помощников — Вадима, Саши, Артёма — очень ценны.
 
— Все сборы с командой был Франсис Кахигао. Как строится ваше общение?
— Фран не вмешивается в тренировочный процесс, но он всегда может поделиться мнением по поводу той или иной ситуации. Это может быть в целом оценка команды на данном этапе, или наблюдения со стороны по итогам тренировки, или еще что-то. У нас отличные отношения, сложившиеся еще со времен «Арсенала». Его точка зрения важна для меня.

— А насколько вам комфортно, когда к вашей работе приковано постоянное внимание со стороны руководства? Ведь на сбор также приезжали генеральный директор, члены совета директоров.

— Это совершенно нормально. Так было и в других клубах. В любом случае все решения касательно тренировочного процесса принимает только наш штаб. Но руководители хотят видеть, как готовится команда, что мы нарабатываем, к чему идем. Такое внимание означает поддержку, что только помогает. Главное, что мы чувствуем доверие.
***

 

 

— Мы провели несколько товарищеских матчей, в большинстве из них победили. Мнения о значимости результата в таких играх, как правило, разделяются.
— Будет неправда, если я скажу, что результат в таких матчах никого не волнует. Всегда важно побеждать. Игрокам — чтобы почувствовать уверенность. Нам — чтобы «сверить часы» с планом и удостовериться, что мы на верном пути. Конечно, по ходу сбора мы не можем быть всем довольны, и спарринги указывают нам на какие-то ошибки, подсказывают, в чем еще надо прибавить. Для того мы их и организуем. Но на фоне побед работу над ошибками проводить легче. В целом я доволен тем, как мы провели спарринги на этих сборах. Нам противостояли неплохие соперники, включая команду из РПЛ — «Ростов».
 
— При этом победа над «Ростовом» получилась самой убедительной по счету, тогда как с остальными соперниками как будто было труднее. Почему так?
— Это тоже опыт. Просто не будет ни с кем. Мы все накануне смотрели Лигу чемпионов и видели, как «Будё-Глимт» обыграл «Интер». Это один из многочисленных примеров, как бывает в современном футболе, и далеко не единственный. Кто мог предположить, что норвежцы добьются такого успеха? А они это сделали. Мы должны относиться внимательно к каждому сопернику. Вот и «Сочи» не находится на вершине таблицы, но уверен: команда на своем поле сделает все, чтобы навязать нам тяжелую борьбу.

 

— Мы там еще ни разу не выигрывали.
— Вот видите, еще одна вещь, о которой надо будет напомнить ребятам в раздевалке…
***

 

 

— «Спартак»-2026 — каким он будет?
— Страсть, интенсивность, доминирование — вот наши принципы. При этом всегда должен быть план «Б». Контратаки тоже могут быть грозным оружием. В общем, мы должны уметь меняться в зависимости от обстоятельств.

 

— На тренировках вы много внимания уделяли стандартным положениям. Довольны результатом?
— Повторю — и это не мое изобретение. В современном футболе очки часто набираются как раз на стандартных положениях. Действительно, в ходе сборов мы поработали над этим компонентом, потому что я вижу у команды потенциал, который надо развивать. Угловые, штрафные, вбрасывания из аута — все это возможности. Надеюсь, все это сработает в официальных матчах. Тогда и поговорим о результате.

 

— Со стороны кажется, что усилилась роль флангов.
— У нас хорошие края. Если есть возможность использовать ширину, мы это делаем.

— На этих сборах достаточно времени получили все крайние защитники — и Дмитриев с Рябчуком, и Денисов с Саусем. Насколько они важны для вашей игры?
— Очень важны. Это футболисты, на которых в значительной степени и держится высокая интенсивность. Подключение крайних защитников позволяет создать численное преимущество в атакующей фазе и дает несколько вариантов развития игры. Думаю, что все четверо получат достаточно минут весной. 

 

— Если нас прессингует соперник, мы все равно стараемся разыгрывать мяч низом, играя в том числе с участием вратаря. Это возможность или риск?
— Надо понимать, что за игра и как она складывается. Иногда это уместно, иногда — нет. Вы ведь сейчас говорите о матче с «Ростовом»? В этом и была идея. Такими розыгрышами с участием Макси мы их заманивали к себе на половину и получали пространство впереди. После чего проходили длинные передачи — и у ворот «Ростова» возникали моменты. Разумеется, мы будем изучать каждого соперника и что-то придумывать, учитывая все факторы.
***

 

 

— Вы много общаетесь с игроками. Считаете это важной частью работы?
— У каждого специалиста свой подход. Мой заключается в том, что я воспринимаю своих футболистов прежде всего как живых людей. Общение — важная часть работы. Во всех командах, где работал, придерживался этого принципа и сохранял хорошие отношения с большинством футболистов. Думаю, нам удалось создать хорошую атмосферу на зимних сборах.

 

— Особенно болельщикам понравились конкурс песен и квиз — один из запоминающихся моментов вне тренировочного процесса. Вам понравилось?
— О да! Было здорово. Хорошее командное мероприятие, которое отражает общее настроение. Важно сохранить это и преобразовать в победы по ходу сезона.
 
— Насколько сложно будет поддерживать такую атмосферу после возобновления чемпионата? Кто-то сядет на скамейку запасных, кто-то, возможно, будет играть очень редко, а это почти всегда повод для недовольства.
— Задача тренера — объединить всех во имя общего результата. И быть честным с теми, кто получает меньше игрового времени. Надо разговаривать с футболистами и объяснять им свои требования, равно как и комментировать решения. Подкрепляя конкретными цифрами и фактами. Безусловно, мы столкнемся с такой необходимостью, когда придется выбирать и обосновывать свой выбор. Но в этом нет ничего нового.

 

— Расскажите, пожалуйста, о вашей коммуникации с капитаном команды Романом Зобниным.
— Роман невероятно важен для команды и для меня как для тренера. Он помнит, что такое большие победы. Он выигрывал со «Спартаком» чемпионат России. Стараюсь прислушиваться к его мнению как на поле, так и за его пределами. При этом хочу отметить и его футбольные качества. Он здорово выглядит на тренировках и принесет нам немало пользы.
 
— Несмотря на присутствие в команде испаноговорящих игроков и тренеров, все общение строится на английском, верно?
— Иногда приятно поговорить на своем родном языке, но да, основной язык общения — это английский. Впрочем, для меня языковой момент не принципиален. Могу общаться на английском, могу — на французском, уже знаю несколько слов на русском. Мы понимаем друг друга, и это здорово.

 

— Барко выглядит на этих сборах счастливым человеком. Давно не видели, чтобы он столько улыбался.
— У каждого свой характер, своя манера общения, однако мы стараемся привить общий позитивный настрой. Это помогает команде и объединяет всех перед глобальной целью. Футболисты приняли такой подход. Все стараются быть на позитиве — несмотря на долгие сборы.
***

 

 

— Линия полузащиты — традиционная визитная карточка «Спартака». Вы придумали, как распределить роли между нашими хавбеками?
— Нам повезло. В полузащите у нас очень качественные футболисты с разными, но уникальными характеристиками. И это дает нам шанс быть непредсказуемыми. С учетом кубковых матчей ближайшие недели будут очень непростыми, и мы используем всех наших полузащитников, чтобы добиться успеха.

 

— На сборах вы работали индивидуально с нападающими. Буквально заставляли их отрабатывать удары в упор, выходы один на один и так далее. Болельщиков и вправду волнует реализация моментов…
— Самое сложное в футболе — использовать все свои моменты и забивать голы. Наверное, по этой причине нападающие — обычно самые дорогие футболисты. Да, мы работаем индивидуально с форвардами. Но не только с ними. Такая работа ведется с игроками всех позиций. И я сейчас как раз про голы. К примеру, сказал нашим центральным защитникам, что они тоже могут забивать по три–четыре мяча за сезон со стандартных положений. Да все могут забивать больше.
 
— Угальде и Заболотный забили в заключительном товарищеском матче. Хороший знак?
— Рад за них. Ведь нападающий, даже если он играет хорошо, но не забивает, теряет уверенность. Здорово, что Манни забил победный мяч. Это поможет ему. Верю во всех наших трех форвардов перед возобновлением сезона.

— К слову, у нас сейчас и три номинальных центральных защитника. Ву, Джику, а также Литвинов. Кто будет четвертым в случае чего, ведь Бабич пока восстанавливается?

 

— И Умяров, и Денисов могут сыграть в центре обороны. Мы пробовали разные сочетания на сборах; думаю, у нас здесь есть простор для маневра.

— Помазун получил травму, после чего основным сменщиком Максименко стал Довбня. Почему вы не рискнули дать немного игрового времени 17-летнему Пичиенко?

 

— К сожалению, не всегда можно дать кому-то минуты просто ради минут. При этом мы рады, что Руслан работает с нами, внимательно следим за его развитием. Прогресс налицо, будем смотреть матчи «Спартака-2».

— Что скажете о перспективах Сорокина?
— Все зависит от него самого. Это молодой талантливый футболист, который должен работой доказывать свою состоятельность. То же самое касается и Массалыги. Ребята показывают, что они готовы быть в основной обойме. Но они должны продолжать в том же духе — не останавливаться, а развиваться.

 

— Когда поправятся Бабич, Самошников и Зорин?
— Они набирают форму. Не так просто терпеливо выполнять требования физиотерапевтов и смотреть, как тренируются остальные, но для каждого из наших травмированных сейчас важно полноценно восстановиться. Они проводят по две индивидуальные тренировки в день, за ними наблюдает медицинский штаб. Надеюсь, в течение нескольких недель все футболисты вернутся на поле.
***

 

 

— Как проходил ваш обычный день на сборах?
— Подъем — примерно в семь тридцать. Завтрак, встреча со штабом, подготовка к тренировке. Далее зависит от того, сколько занятий в день. Если только вечером, как в конце сбора, то — теория, видеоанализ и обед. Затем — небольшой отдых и тренировка. После ужина — встреча со штабом, обсуждение прошедшего дня и составление детального плана на следующий. После одиннадцати вечера, ближе к половине двенадцатого уходил в номер. Перед сном — музыка либо просто какой-нибудь подкаст. Если день был особенно насыщенным, сразу засыпал.

— Как проводили выходные между сборами?

— С женой. Она не только моя супруга, но и главный друг. Как только есть возможность, стараемся проводить время вместе.
 
— Вы очень вовлечены в тренировки. Постоянно в движении, все время подсказываете, иногда буквально двигаете игроков как фигуры. У вас нет чувства опустошения после занятия?
— Слушайте, я вообще довольно пылкий человек. Люблю отдаваться работе. Обожаю футбол. Эта страсть живет во мне еще с тех пор, когда я был игроком. Точно так же я себя вел, будучи ассистентом. Теперь передаю этот огонь футболистам уже как главный тренер. Да и не только я. Весь мой штаб такой же. Считаю важным, чтобы команда видела это и чувствовала. И заряжалась нашей энергией. Перезарядка? Мысли о следующей тренировке и матчах дают мне новые силы!

 

— Вы уже знаете стартовый состав на «Сочи»?
— Да

 

— Мы готовы к битве этой весной?
— Да. У нас нет выбора. Мы обязаны побеждать.

 

 

 

Источник: spartak.com

Сообщение отредактировал Dutchman14: 27 February 2026 - 15:29