Отправлено 04 October 2013 - 09:02
РАЗГОВОР ПО ПЯТНИЦАМ
Юран всю жизнь в разъездах – что игроком, что тренером. Еще попробуй поймай его в Москве. Но мы улучили момент. Долго этот человек без дела сидеть не будет.
* * *
– Дни без работы – мучение?
– Не то слово. Я ж по характеру такой – надо все время быть в движении. Дома сидеть не могу. Мы, футбольные люди, больные, нам стресс нужен. Каждый звонок с незнакомого номера – и думаешь: может, приглашение?
– Трудно удержать себя – и не хвататься за все подряд?
– Меня многие отговаривали от Азербайджана, Прибалтики. Я считаю – правильно сделал, что поехал. Кто-то сидит, ждет московскую команду – а потом раз: тебе пятьдесят, и ты не дождался. Про меня ходят разговоры, будто Юран требует сумасшедшие условия, зарплату. Полная чушь!
– Тогда проиллюстрируйте – самые смешные деньги, за которые работали?
– В азербайджанском "Симурге" зарплата была тысяча долларов. В латвийском "Диттоне" – три тысячи. В эстонском ТФМК – четыре с половиной.
– Какой же бюджет азербайджанских клубов?
– У сильнейших – "Нефтчи", "Бакы", "Интера" – миллионов 8 в год. У "Симурга" – миллион. Нашему лучшему игроку платили 7 тысяч долларов в месяц.
– Клубы вы тренировали скромные. Зато собственную географию расширили.
– Когда был в Азербайджане, добрался до Панкисского ущелья. Отправились в поселок рядом с грузинской границей. Поднялись к аксакалу, который один живет в горах. Шашлык у него фантастический. Металла нет – посуда деревянная или керамическая. Все готовит на костре.
– Боевики к нему на шашлык заглядывали?
– Он рассказал – случалось. Появлялись со стороны Грузии. Возьмут еду, посидят и уходят.
– Обычаи особенные?
– Я заставлял футболистов надевать штаны. Местные нервничали, если видели людей в трусах. Даже моя футболка с обрезанными рукавами не понравилась. Директор базы сказал: "В Баку никто на нее внимания не обратил бы. Но у нас – не Баку". А в Казахстане перед стартом чемпионата к команде притащили барана, выкопали яму. Приехал мулла.
– Досидели до конца обряда?
– Когда барана начали готовить к загробной жизни, ушел. А Титов с Тихоновым остались. Казахи барана кушали, кто-то кровью бутсы мазал на удачу.
* * *
– История известная – в 2003-м Червиченко вызвал вас с Чернышовым. Спросил: "Кто будет главным?" Не жалеете, что остались на вторых ролях?
– Нет. Я реально смотрел на вещи. У меня не было тренерского опыта. А Чернышов уже с молодежной сборной поработал. Червиченко спрашивает: "Ну, кто возглавит?" И на меня смотрит. Я сам произнес: "Андрей".
– И "Спартак" посыпался.
– Чернышов допустил много ошибок. Отношения с игроками, селекция. Оказался не готов к такому уровню. Для него важнее было – о, "Спартак", пресса, телевидение.
– В какой момент осознали, что ситуация неконтролируемая?
– Когда сгорели "Локомотиву" 2:5. Чернышов ошибся тактически. Нельзя было ввязываться в открытый футбол. После матча вижу: у Чернышова в глазах паника. Не представляет, что делать. И я понял – это все…
– Он быстро перестал интересоваться вашим мнением?
– Выслушивал, но решения принимал сам. Мое мнение по составу обычно было противоположное. Наверное, Чернышов опасался, что подсижу. Хотя это не входило в мои планы.
– Нынче общаетесь?
– Нет. Лет десять не виделись.
– Егор Титов говорил, вы в Чернышове разочаровались.
– Разочаровался.
– Это ведь произошло не в матче с "Локомотивом"?
– Что-то понимать стал, когда Чернышов приглашал футболистов. Еще разочаровало – он не мог позвонить Червиченко напрямую. Высказать свое мнение как главный тренер. Постоянно отправлял меня: "Набери Червиченко, скажи, что это хороший футболист" – "Я его не видел!" – "Но ты же мне доверяешь?".
– Звонили?
– Звонил. По Станичу обратился к Червиченко около полуночи. Помню разговор: "Сколько?" – "Два миллиона. Молодежная сборная, перспективный, киевское "Динамо" его хочет". Всё – со слов Чернышова. Червиченко выслушал: "Даю добро!"
– Увидев Станича в деле, вы ужаснулись?
– Не ужаснулся. Но 2 миллиона он не стоил. Хоть молодой, с неплохим ударом.
– Киев за него давал 700 тысяч.
– Это после выяснилось. Я переговоров не вел, всем занимался Чернышов. А когда приехал Хрман, я вообще был в шоке. Получилось, что меня подставили. Какие-то деньги давались под столом. У Червиченко сложилось мнение, будто и я в этом участвовал. Время спустя он узнал: да, участие было, но…
– Не ваше?
– Не мое. Червиченко позже передавал: "Пускай Сергей на меня не обижается. Я проверил – Юран ни при чем". Все равно было обидно: как мог на меня подумать? Я только закончил карьеру, на хлеб с икрой хватало. И на яхту тоже. Мне тренером хотелось стать!
– Вы же в курсе, что из Чернышова потом деньги выбивали?
– Что-то слышал. Если ты накосорезил – должен нести ответственность.
– Вас не прессовали на эту тему?
– Знаю, что прессовали Чернышова. Потому он уехал из России. Насчет меня и намека не было – ни со стороны братков, ни со стороны "Спартака".
– Когда Чернышов приказал отрабатывать подкаты без мяча, смеялись даже привезенные им сербы.
– Меня он уверял, что видел это в "Милане" на стажировке. Ха! Тренировочный процесс нужно было сохранить, как при Романцеве. Новые упражнения вводить постепенно. А Чернышов сразу все сломал. Конечно, у игроков пошло недовольство.
Помню, в Лиге чемпионов Романцев вызывал меня с Цымбаларем: "Пишите свой вариант основы". И выставлял один в один – то, что написали. Спрашивал про Хлестова: "Лучше его поставить в центр? Или на фланг?" Я отвечал: "В центр. Это такая "собака", затерзает. Меня на тренировках достал!" И Димка там играл. Романцев не стеснялся советоваться! А Чернышов – нет. Отстранился. Он главный, всё.
* * *
– В эпопее с бромантаном для вас есть белые пятна?
– Сегодня я готов рассказать. Чернышов решил, что физическое состояние у команды – ноль. "Надо как-то вылезти, взять эти игры!" Он не думал о здоровье людей. Выигрывает – и снова "СЭ" пишет о нем на первой полосе. Телевидение приезжает.
– Кто первым произнес слово "бромантан"?
– Второй доктор, Щукин, предложил как один из вариантов: "Есть препарат. На определенном этапе можно стимульнуть…" Я спросил: "Какие последствия?" – "Да в принципе, никаких. Все выходит за двое-трое суток". В Европе я видел капельницы, витамины. Но чтоб такое?!
Через несколько дней доктор Катулин раздал перед матчем таблетки. Очень аккуратно и не всем. Ковтуну, Деменко, Ващуку, Титову. Объясняя: "Это нормально, стимульнем".
В игре поменяли Деменко – и он пошел не на нашу скамейку, в другую сторону. Я удивился: "Что это парень плывет?" Наутро выяснилось – кто-то заснуть не мог. Кому-то плохо стало. Подошел к Чернышову: "Заканчивай, совсем не тем занимаешься".
– У кого-то как раз жена забеременела. И с ребенком были проблемы.
– У Деменко, кажется. Его сильно зацепило. А дальше – допинг-контроль, все вылезло в сборной. Главное, такой шанс! Но вместо этого едут непонятные футболисты, разговоры о деньгах, бромантан… Жуткий период. Что делать? Как разруливать?
– На Чернышова надежды не было?
– Чернышов только просил: "Поговори с Титовым… Поговори с тем-то…" Сам боялся. Психологически слабый. Какой-то у него комплекс. Когда стоило нарычать – раз, и сливается. До этого Титов травмировался – Чернышов мне: "По-моему, он дурит. Не хочет играть, Романцева уволили. Потолкуй с ним". И я шел к Егору.
– У вас хоть один жесткий разговор с Чернышовым состоялся?
– Когда случилась история с допингом. Остались вдвоем: "Ты что творишь-то?!" Он снова: "Ничего. Разберемся".
– Червиченко футболу не пытался вас учить?
– Как-то двигал фишки в своем кабинете передо мной и Чернышовым. Меня трясло. Червиченко заметил: "Сереж, что кипишь?" – "Вот представьте, я вам начну чертить, как правильно нефть качать…"
– А он?
– Воспринял адекватно. Человек интересный, образованный, с юмором. Мы с ним играли в большой теннис. Я и в Монако у Червиченко бывал.
– Там у него дом?
– Квартира в центре. Прилетели на жеребьевку Лиги чемпионов, мы с Шикуновым остановились в гостинице, Червиченко – у себя. Вечером заезжает за нами на длиннющем "роллс-ройсе". Сам за рулем. Я хотел сесть, Шикунов меня за рукав: "Погоди. Пусть выйдет". И показывает – давай, мол, дверь нам открывай.
– Легендарную коллекцию картин у Червиченко видели?
– Показывал. Особенно поразило оружие и царские ордена. Кабинет изумительный, все сделано под коллекцию. Не просто достает из шкафа. Андрей мало кого туда пускает, коллекционеры – публика своеобразная.
Я как-то присутствовал после тенниса при его беседе с другим собирателем. Обсуждали, на каких аукционах что будет представлено. Червиченко записывал, подчеркивал: "Да, это любопытно". Удовольствие даже слушать.
* * *
– В "Спартаке" с Кебе намучились?
– Намучился с ним Жиляев, начальник команды. Зайдет в номер, а Кебе спит на полу. Как привык в Африке. Жиляев начинает выговаривать – положи, мол, матрас на кровать. А Кебе смотрит: "Я из племени, где людей едят. И тебя съем!"
Жиляев ко мне жаловаться. Говорю: "Не доставайте Кебе. Нравится ему на полу спать – ради бога. А насчет племени – это правда, он людоед". Так Жиляев в Тарасовке стал закрываться на десять замков. Еще шкаф к двери пододвигал.
– В "Сатурне" аргентинца Павловича подозревали в нетрадиционной сексуальной ориентации. В ваших командах такие встречались?
– Нет. Мне Игнатьев рассказывал, как в 90-е недолго тренировал клуб из Саудовской Аравии: "После тихого часа пошел игроков будить. Открываю дверь и вижу – батюшки, два голубка, в позе йогов…"
– Местные?
– Да. Игнатьев бегом к руководству. А ему в ответ: да не переживайте, это нормально. Но Борис Петрович почти сразу уехал в Россию.
– Часто ловили себя на мысли, что ваш футболист сдает игру?
– В "Шиннике" были разговоры по некоторым игрокам после одного матча. Пересматривал его раз десять.
– Что за матч?
– В Томске. Если помните, странная ситуация – пенальти, и наш вратарь Степанов уходит. Захаров свистнул, покатили в пустые ворота.
– И что это было?
– А вратарей замыкает. "Накрыло" Степанова – сам не понял, что сделал: "Я был в прострации, не могу объяснить". Ребята рассказали про него – хороший вратарь, но порой клинит. Затем и я стал подмечать: ему в двусторонке забьют – бешеные глаза, орет…
– С пьянками в своих командах боролись жестко?
– Обычно объявлял: "Господа, отпуск закончился. Мы с вами отгуляли все дни рождения и именины. Упаси бог, кто-то придет с перегаром". На сборах по комнатам не хожу. Селюсь на другом этаже. Но в "Шиннике" однажды решил: дай-ка загляну. Стучу в дверь к Порошину и Скворцову. Сидят с ними два игрока то ли из "Амкара", то ли из "Томи". Бутылка вина на столе. Порошин говорит: "Дочка родилась…"
– Оштрафовали?
– Каждого на тысячу долларов. Хотел вообще выгнать, но команда отстояла. Лишний раз убедился, что своих надо селить в отеле с иностранцами. Чтоб наших рядом не было. Если "скворечник", пять-шесть российских клубов, – это всё. Половина футболистов отправится домой до окончания сбора.
* * *
– За что вы на Кубке легенд поколотили бывшего полузащитника сборной Испании Хосе Амависку?
– Он всегда был противным игроком, исподтишка бил. А здесь – ветеранский турнир, счет 5:1. Зачем же по ногам сзади? Да еще головой боднул. Некрасиво. Если меня по одной щеке ударили, вторую подставлять не намерен.
– Амависка – последний человек, который получил от вас по лицу?
– Да. Это в "Бенфике" драк было полно.
– Неужели? Мы знаем лишь об эпизоде с бразильским громилой Мозером, который швырнул в вас мокрую футболку.
– Мозер очень здоровый. Но я понимал, что нельзя прогибаться. Иначе сожрут. Авторитет завоевывал кулаками. Первые месяцы стычки на тренировках возникали регулярно. То и дело разнимали. Всерьез же помахаться кроме Мозера пришлось с Руй Агуашем. Отпора они не ожидали. Думали, испугаюсь. А я встретил их по-русски – с протяжечкой. С чувством, толком, расстановкой.
– Что Руй Агуаш натворил?
– Я был его конкурентом. И он на тренировке специально подкатился так, что чудом не сломал. За границей волчьи законы. С иностранцами никто не церемонится. Чтоб заиграть, нужен характер. К этому не все готовы. Поэтому в Европе наших футболистов практически не осталось.
– Кульков тоже мордобоя не избежал?
– Его разборки не коснулись. Я за всех отдувался. На контрасте работали: я агрессивный, заводной. Вася – поспокойнее, из него слова не вытянешь. Вратарь "Бенфики" Нену говорил: "Вы с Кукой настолько разные – а родились в один день!"
– Футбольный человек, поразивший вас порядочностью?
– Президент "Порту" Пинту да Кошта. Когда в 1995-м стали чемпионами, он сказал: "Каждому игроку бонус – 20 тысяч долларов. Лично от меня". Но вскоре мы с Кульковым перебрались в "Спартак", оттуда – в "Миллуол". Почти год прошел. С деньгами уже попрощались. В контрактах ничего не прописано, всё на словах. И тут у Васи рецидив травмы колена. На обследование полетел в "Порту", там был отличный физиотерапевт. Возвращается с чеком. Я глазам не поверил. Оказывается, Кошта встретил его в клубе и первым делом напомнил: "Кука, я же тебе и Сергею по 20 тысяч должен".
– Правда, что в "Порту" вы однажды дали пинка Жозе Моуринью, который был переводчиком Бобби Робсона?
– "Пинок" – громко сказано. Моуринью с нами в "квадраты" играл. Отдал неудачный пас и показывает: дескать, вставай в центр. Говорю: "Нет уж, сам заходи. Это ты мне мяч подсунул". Подтолкнул его. Ну и придал ногой слегка ускорение. Все к шутке свелось.
– Каким тогда был Моуринью?
– Педант. Аккуратист. Умел себя преподнести. Одевался элегантно. У Моуринью приятель работал в пригороде Порту на фабрике модной одежды, для футболистов была солидная скидка. И ребята из команды частенько к нему обращались. Меня тоже зазывал: "Поехали, рус, покажу, что такое хорошие вещи". Еще приговаривал: "Футболист ты классный, но вот некоторые моменты…"
– Что за моменты?
– Я молодой, холостой. Утром потренировался и дальше – мир у твоих ног. Ха-ха. А Порту – городок маленький, ты постоянно на виду. Утром встречаешь Моуринью: "Рус, как вчера погуляли?" – "Жозе, о чем ты?" – "Да, ладно, наслышан…"
– Сам-то он трезвенник?
– Португальцы без вина обедать и ужинать не могут. Их любимая поговорка: "Вода убивает быстро, вино – медленно". Считают, что запивать еду водой вредно для пищеварения. Только приехали с Кульковым в "Бенфику" – завтра с "Арсеналом" в Кубке чемпионов играть. А футболистам на ужин несут по бокалу вина или пива. У меня первая мысль: "Матч отменили?" Нет, говорят, привыкайте.
* * *
– У Лобановского по всему Киеву были глаза и уши. А в команде кто-то "постукивал"?
– Уверен – нет. Мне рассказывали, как второй тренер Пузач явился к нему в Конча-Заспе: "Васильич, на балконе ребята курят". Лобановский нахмурился: "Ты-то что там делал?" Подобные вещи он не поощрял. А в курсе всего был, потому что это "Динамо", люди в погонах. От них ничего не скроешь. Плюс на весь Киев в те годы – три приличных ресторана. Понятно, где народ отдыхает. Так что игрокам не надо было "стучать".
На базе по утрам нам измеряли давление. Лобановский всегда стоял рядом. Помню, укоряет Баля: "Андрюша, давленьице скачет". – "Васильич, наверное, кофе многовато выпил". – "А-а, я уж волноваться начал, что облако над домом у тебя другое…" Говорил Лобановский мало. Зато взглядом такой рентген делал, что я по минутам готов был рассказать, когда в туалет ходил в последние три дня!
Был случай. Столкнулся с Лобановским на лестнице базы. Он зыркнул и пошел. Молча. А у меня ноги подкосились. Все, думаю, попал. Лихорадочно копаюсь в памяти: "Так, вчера вечером где был? Дома спал. Позавчера – вроде тоже. А до этого? Точно! Мы же в баре с телками посидели". В зал, где команда собиралась перед тренировкой, я шел, как на плаху.
– Досталось?
– Ни словом не обмолвился. Однако мне и взгляда хватило. Пропотел, как после кросса. В качестве воспитательной меры Лобановский отправлял молодых в армию. Во время отпуска! Чтоб лучше осознали поведение. Прошли через это и Михайличенко, Яковенко, Олег Кузнецов…
– А вы – за что?
– Жил в общаге, там игроки под колпаком. Где-то присели – сразу сигнал Лобановскому. Если сигналы накапливались – здравствуй, армия. Я бы еще раньше туда загремел, но спасла хитрость.
– Какая?
– Завершился сезон, завтра – первый день отпуска. Внезапно звонок: "Утром зайди к Васильичу". Я понял, что служить упекут. Новый год придется в казарме встречать. Тоска. Звоню бате в Луганск, объясняю ситуацию: "Выручай. Отбей срочную телеграмму, что ты в больнице". Кощунство, конечно, но ничего другого в голову не пришло. И с телеграммкой в кармане двинул к Лобановскому. Вытащил, едва он об армии заговорил. "Вот, отец болеет…"
– Что Лобановский?
– Сухо спросил: "Ты врач?" – "Нет". – "Тогда чем ему поможешь?". Тут уж я заныл: "Пожалуйста, дайте шанс. Выводы сделаю, больше не повторится…" Пауза. И тихий голос Лобановского: "Хорошо".
– Хоть кто-то в "Динамо" отваживался с ним спорить?
– Что вы! Разве что Михайличенко и Заваров могли на разборе игры вставить слово. Но лучше в такие минуты было промолчать. А то Лобановский заведется, и сидеть будем долго. То же самое – после матча.
– Даже победного?
– Да. До появления Папы в раздевалке нужно было успеть заскочить в душевую. Прямо в бутсах. Там выжидали, пока он не откланяется. Как-то попрятались, через щелочку в двери поглядываем. Папа шагает туда-сюда. Обращается к Яремчуку, мол, что ж ты не замкнул прострел? Ответ Лобановскому не требуется. Ему надо выпустить пар. Но Ваня зачем-то ввязывается в дискуссию. Лобановский закипает. Так, думаем, из душевой выберемся нескоро. Когда наконец он уехал, Бессонов с Демьяненко напихали Яремчуку: "Ты что, Папу не знаешь? На фига в бутылку лезешь?"
– У кого в том "Динамо" было железное здоровье?
– У Раца, Яремчука и Яковенко. Когда бежали тест Купера, они обгоняли всех на два круга! Спартаковцы шутили, что в Киеве год за три шел. Нагрузки действительно были запредельные. Постепенно освоился, но первый предсезонный сбор в "Динамо" до сих пор вспоминаю с ужасом. В раздевалке падал на кушетку без сил. Мышцы болели так, что до "соска" в душевой на полусогнутых доходил.
– Рац – общительный?
– Не очень. Венгр есть венгр. Самые компанейские ребята – Демьяненко, Бессонов, Баль, Михайличенко. Иногда Баль доставал аккордеон, и Заваров запевал: "Вышел в степь донецкую парень молодой…"
– Хорошо пел?
– Главное – с душой! Коллектив был потрясающий. Вместе работали, вместе отдыхали. Особенно когда Папа в сборную уезжал.
– Яремчук нам с гордостью сообщил, что в "Динамо" непьющих было двое – он да Рац.
– Ване, чтоб захмелеть, достаточно бокала шампанского. А Вася – фанат режима. Не умел расслабляться. И в какой-то момент на фоне колоссальных нагрузок произошел срыв. После этого Рац вел себя, как лунатик. Жена ночью периодически привязывала его к кровати. А на базе соседом Раца по комнате был Беланов. Рассказывал: "Просыпаюсь среди ночи от удара кулаком по подушке. Открываю глаза – Рац стоит. "Вась, ты чего?" Молчит. Походил по номеру, лег, уснул. Утром Беланов крик поднял, мол, опасаюсь с Рацем жить. А тот ничего не помнит. Не верит, что такое было.
– Почему Яковенко на тренировки ездил на велосипеде?
– Паша крестообразные связки порвал, долго восстанавливался. Врачи посоветовали разрабатывать ногу с помощью велосипеда. И вот, из центра города километров 30 он педали до базы крутил. Мы его на машинах обгоняли, гудели в клаксон. Характер у Яковенко уникальный. Если режим нарушал, потом динамовский доктор Малюта не знал, куда от него деться. Паша просил, чтоб ему готовили свежевыжатые соки из моркови и свеклы, в каждом блюде высчитывал калории, боялся выпить лишний глоток воды…
– Кто из игроков "Динамо" держался за столом особенно стойко?
– Михайличенко. И Демьяненко сколько б ни выпил – всегда оставался на ногах.
* * *
– Владимиру Горилому в ресторане за что шилом живот проткнули?
– Не шилом – тоненькой пикой. Отмечали после игры день рождения то ли Яремчука, то ли Михайличенко. Мы на первом этаже, а Горилый на второй поднялся к знакомым девчонкам. Шел мимо столика, где была какая-то компания блатных. Попросил стул подвинуть, ему недружелюбно ответили. Слово за слово, сцепились. Так Володя не заметил, что получил пикой в бок! Спустился к нам, сел. Вдруг говорит: "Что-то холодит", – свитер задрал, а там дырка, кровь. Сразу "скорую" вызвали. Повезло – жизненно-важные органы оказались не задеты. А у меня в ресторане с боксерами была история.
– Начало бодрит.
– Причем ребята-то знакомые! А мы с Беженаром и Матвеевым зашли поужинать. Пока я с одной фигуристкой танцевал, эти два барбоса приняли на грудь и меня потеряли из виду. Сунулись к столику боксеров, их жен попытались на танец пригласить. Боксеры культурно объяснили, что так делать не надо. Не помогло. Тогда Матвеева легонько ладошками по щекам отхлестали. Ну и Беженара зацепили. Отыскали меня: "Серега, нас побили". Я вскипел: "Кто моих друзей обидел?!" И помчался к боксерам.
– Смело.
– Те говорят: "Сейчас все объясним. Твои ребята не правы". А я уже ничего не слышу. Позже один из боксеров рассказал: "Серега, бил аккуратненько. Чтоб глаз не повредить, нос не сломать". Бум – и я на полу в отключке. Под песню: "Яблоки на снегу…"
Наутро Пузач спрашивает: "Что у вас с лицом?" Лобановский как раз в сборную уехал. Я начинаю лепить: "Понимаете, решили телеграфом деньги родителям отослать. Видим – на улице парни пристают к девчонке. Мы вступились…" – "И сколько их было?" – "Человек пять". Тут Беженар подал голос: "Или шесть". Пузач говорит: "Молодцы! Пошли тренироваться". Я бегу и радуюсь: "Поверил! Пронесло!" А Демьяненко в ответ: "Не смеши. Уже все знают, где вы вчера были".
– Яремчук спустил в казино больше миллиона долларов. Вы этим тоже переболели?
– Я не такой азартный. Если заглядывал в казино, менял на фишки 300 долларов. Не больше! Выиграл – прекрасно. Нет – ну и ладно. А Ваня – игроман. Это болезнь. В Союзе казино не было, так он во все подряд играл – в карты, на бильярде. Однажды в киевском гидропарке с профессиональными каталами шары катал!
– "Обули" его?
– Естественно. Они там постоянно шпилили. Яремчук проиграл столько, что у него "Жигули" хотели забрать. Бессонов через знакомых воров отмазал. Он и Демьяненко в Конча-Заспе орали на него: "С ума сошел? Не соображаешь, с кем связался?!"
– По словам Яремчука, полузащитник киевского "Динамо" 80-х Вадим Каратаев стал бомжом. В вашем поколении таких судеб нет?
– Вроде никто не бомжует. У Сереги Заеца одно время были проблемы с алкоголем. Работал сторожем на автостоянке. Но взялся за ум, детишек в Киеве тренирует.
– Василия Евсеева в "Динамо" застали?
– Нет. Но он же мой земляк, в Луганске общались. Когда футбольную карьеру завершил, работал помощником Заварова в киевском "Арсенале". Саня рассказывал: "Бывало, сядем вечером с тренерами, нальем по пять капель. Потом спать расходимся, а Вася говорит – я лучше погуляю. И бродит до утра. У него что-то случилось с головой, замыкало. Результат сотрясений, которых было много. Увольнение всего штаба "Арсенала" стало для Евсеева сильным стрессом. И на глазах жены покончил жизнь самоубийством. Выбросился с балкона, она схватила, но удержать не смогла. А через год в автокатастрофе погиб сын Женя.
– В киевском "Динамо" аварии тоже были.
– В 1990-м стали чемпионами, и в клуб из Германии привезли двадцать новеньких "мерседесов". Вручили ребятам. Расколотили машины абсолютно все! Степа Беца в гололед разбился насмерть. Последний целый "мерседес" оставался у меня. Перед отъездом в "Бенфику" получил обходной лист и должен был сдать машину.
– Куда?
– В клуб. "мерседесы" были служебные. Пока ты на контракте – катайся. Уходишь из "Динамо" – автомобиль верни. Так вот, устроил для команды отвальную. Лужный спрашивает: "Можно возьму твою машину? Заберу девчонку и назад". Отдаю ключи. Через час возвращается понурый: "Сереж, помял "мерседес" немножко". В итоге он написал бумагу, что расходы на ремонт берет на себя. Правда, главным гонщиком в "Динамо" был другой Олег – Саленко. Он не только на трассе гонял, но и по Крещатику. Ребята шутили: "Если Сало сел за руль, лучше всем прижаться к обочине".
* * *
– Сергей Щербаков в Лиссабоне испытывал судьбу, проскакивая ночью на красный свет. На четвертом светофоре угодил в аварию. В вашей жизни была "русская рулетка"?
– Никогда. Я не из тех, кто любит риск. В море далеко от берега не заплываю, никаких парашютов, "бананов"… А поступок Сергея у меня до сих пор в голове не укладывается. Он ведь жил тогда в моем доме. Видел, парень шальноватый. Присматривал за ним. Стадионы "Бенфики" и "Спортинга" – рядышком. Утром мы разъезжались на тренировки, вечером выбирались куда-нибудь поужинать. Обычно я был за рулем.
А в тот вечер он поехал на прощальный ужин к Бобби Робсону, которого уволили из "Спортинга". Не буду же я под дверью ресторана в машине дожидаться. Говорю: "Ключи у тебя есть, сам доберешься". Специально узнавал потом у барменши – выпил Щербаков немножко. Грамм сто виски, разбавленного колой.
Ехал бы он не на легком, "пластмассовом" "Рено", а на машине понадежнее, может, и не было бы таких последствий. А удар пришелся в бок, он отлетел в дерево. В больнице врач сразу сказал: "Почти нет шансов, что сможет ходить. Перебит нерв, контролирующий нижние конечности".
Когда Сергея выписали, он рассказал, что привело к аварии. Говорю: "Ну а смысл?! Зачем ты это сделал?!" – "Не знаю. Что-то стукнуло в голову. Загадал: если проеду эти пять светофоров – все будет хорошо".
– А вас от гибели однажды уберег Эрикссон…
– Да. У меня в Москве были друзья-бизнесмены. Когда прилетал на выходные – встречали в аэропорту, в сауне вместе парились, ходили в рестораны. Эрикссон иногда отпускал в Москву развеяться на денек-другой, но тут был непреклонен, как я не упрашивал. Играли бы не с "Порту", а с кем-то попроще – думаю, спокойно бы улетел. А утром перед тренировкой звонок: "Ребят убили…" Я так и сел с трубкой.
– Сколько было трупов?
– Восемь. Бандитский передел. Кто-то из своих расстрелял всех в той самой сауне. Даже банщицу и ее дочь не пощадили. А я смотрел на Эрикссона и думал: "Как же ты все просчитал?"
– Бог отвел.
– Точно. Не в последний раз, кстати. Когда в Ярославле работал, ночью чуть лося на дороге не поймал. Лишь копыта мелькнули перед лобовым стеклом. Если б не разминулись, мой "мерседес-купе" сложился бы гармошкой. В другой раз на той же трассе вылетел жестяной лист из-под колес фуры. Счастье, что попал в радиатор. Если бы в лобовое – я бы перед вами здесь не сидел. Сразу хлопок, дым повалил. Администратор "Шинника" прислал за мной машину. А "купе" после ремонта продал. Теперь езжу исключительно на джипах.
– Сколько лет вашим детям?
– Ромке – 6. Артему – 16. Оба занимаются в школе ЦСКА. Старшему два года до выпуска. Уже решили, что учиться он будет в Дипломатической академии МИД. Футбол – футболом, но хорошее образование необходимо.
– Мудро.
– Тренировки приучили Артема к дисциплине. Рад, что у него нет времени болтаться на улице. И все-таки хочу свозить его в наркологический диспансер.
– Зачем?!
– Показать, что такое ломка. Я сам один раз увидел в больнице. Услышал безумный крик, спрашиваю доктора: "Что это?" – "Наркошу привезли. Ломка". – "Могу взглянуть?" Меня провели в палату. Жуткая картина: слюни текут, глаза чумные, бьется головой об стену. Вот тут понимаешь, какое страшное дело – наркотики. Мне и врачи говорили, что рассуждать о вреде наркоты можно сколько угодно. Но в мозгу все откладывается лучше любой агитации, когда своими глазами посмотришь, к чему приводит эта дрянь.
=======================================================
Чужой человек-тоже человек.Зато дети- в правильной школе..
