У ЦСКА мог быть ещё один хронический больной. Доктор Рабинер :
-: Сначала у меня просто заболели пахи, в октябре – как раз после сборной и нашего выхода на Euro – поехал на обследование в Германию. Там мне сделали укол и сказали, что нужна пауза в три-четыре недели. Вышел на поле в конце октября. И все заново.
В ноябре играл, причем даже уколы уже не помогали. А когда приехал в начале декабря в Лондон, мне сказали, что оторвалось место прикрепления паховых мышц. Врачи сказали: операция – и через 8-12 недель я буду в общей группе. И в январе могу ехать на сбор, начинать работать индивидуально.
В отпуске послеоперационная рана не закрывалась. Все гноилось и гноилось. 3 января полетел обратно в Лондон. Вычистили, зашили, я уехал в Питер. Спустя неделю начал снимать швы – так рана опять разорвалась и все потекло.
15 января – вновь в Лондон. Мне заново все распороли. И оставили просто открытую рану. Три недели оставался в Англии, рану мне не зашивали, ждали, пока она сама заживет. И прямо оттуда 10 февраля поехал на сбор "Зенита" перед матчами с "Бенфикой" и начал индивидуально тренироваться. Вот такое у меня было межсезонье.
Разговаривал с Леонидом Викторовичем Слуцким, он всячески меня поддерживал. И знал, что если с февраля начну тренироваться, то до июня остается еще достаточный срок, чтобы набрать форму. Все, что можно, для этого сделано. У меня всегда есть программа по физподготовке, чтобы ноги становились сильнее. Выполнял ее от и до.
Не скажу, что в выполнении требований ЛВС есть что-то очень сложное, но лучше, когда ты делаешь это все на автомате, как ребята из ЦСКА. И не теряешь секунды, думая, твоя ли это зона и должен ли ты здесь играть. Если бы мы чаще встречались, было бы проще. Но в сборной это невозможно.
– Насколько легко у вас сложился контакт со Слуцким? Он никогда не вспоминал, как в 2012 году вы предпочли "Краснодар", хотя сам Слуцкий хотел видеть вас в ЦСКА?
– Были какие-то шутки об этом. Тогда все так сложилось, хотя мы с ним беседовали. Леонид Викторович мне все объяснил, но на тот момент я решил для себя, что "Краснодар" будет лучше. Понимал, зачем я туда иду, и ни о чем не жалею...Заиграл в "Краснодаре", перешел в "Зенит" – и вот теперь на чемпионате Европы.
Когда что-то забивается – сразу это в глаза бросается. Требование Слуцкого железное – мне надо было левую ногу ему перекрывать. Я этого сделать не смог.
Товарищеский, не товарищеский... Это игра за сборную, и все равно за ошибки переживаешь. Перевариваешь их внутри себя, думаешь. Главное – не допускать такого дальше. Выполнять требования тренера.
- Слуцкий после игры с Чехией сказал , что группа игроков труднее других справляется с нагрузками.
– Не думаю, что у меня есть такая проблема. Плохо чувствовал себя в первые минут 15-20. Потом – нормально. Никак не списывал бы эти ошибки на плохое функциональное состояние. Состояние было нормальное. Если тренер говорит, что мы должны были функционально выглядеть еще хуже – значит, так и есть. Может, по себе этого не ощущаю, но уверен: штаб знает, что делает.
Я бы вообще не назвал работу, которую мы здесь делали, очень тяжелой. Просто мы выполняли ее без перерывов в течение шести дней, и она накапливалась. Утром – интенсивная тренировка с мячами, вечером – тренажерный зал, плюс беговая работа. Не сказал бы, чтобы было что-то такое, чего никогда не делали. Бывало, бегали и больше. Только, когда ты на сборах, у тебя два дня двухразовые тренировки, один – одноразовая. А тут шесть дней – по две тренировки, вот и накопилось все. Плюс к тому – после сезона. Все нормально.
– Как у вас как у защитника сложились отношения с Акинфеевым? В том числе и во взаимоотношениях во время игры?
– Вообще никаких проблем не вижу. И те же подсказы Игоря – это совершенно нормально.
-Как относитесь к натурализации Мариу Фернандеса, вашего прямого конкурента по позиции, который является большим мастером, но, в отличие от Гильерме, не говорит по-русски?
– Если честно, вообще ко всему этому не очень хорошо отношусь. Будь то Мариу или любой другой игрок. Мне кажется, у нас большая страна, в которой есть свои футболисты, которые могут играть. Другой вопрос, что есть люди, которые уже очень много лет живут здесь. Или кто-то из родителей – россиянин. Они отлично говорят по-русски, в их ментальности нет ничего чужого. Кто может сказать про того же Петю Одемвингие, что он иностранец?
- С Гильерме и Нойштедтером у вас нет проблем?
– Никаких. Зато мне совершенно неинтересно смотреть нашу мини-футбольную сборную. Говорят: финал Россия – Испания. Включаю, смотрю – а там нет русских. Даже не стал смотреть этот футбол.
– Как вам микроклимат в сборной? Он и вправду настолько идеален, как многие игроки об этом говорят?
– Да, в сборной все хорошо, нет никаких проблем. Нет группировок, все общаются друг с другом и на тренировках максимально выкладываются. На поле все пашут, за пределами – здорово общаются...У нас хорошие ребята, сильная атака, все они в этом году здорово выглядели. Есть за счет чего играть! ....
Хочется, чтобы и я, и вся команда не уезжали отсюда с опущенными головами. Чтобы после турнира сказали друг другу: "Мы сделали все, что могли".
Сообщение отредактировал parmen2014: 07 June 2016 - 13:46
Неужели заметно стало, что я по делу пишу??? 
Наверное я раньше сидел в партизанах. 
